— Я мысли ж не читаю.
— Неужто сдаться решила?
Мета тотчас напряглась, выпрямилась. Дышала чаще, меч взяла прилично, крепко. Нет, на этот вердикт она не согласна. Пальцы ног упёрлись в землю — она готова оттолкнуться.
Секущий удар был отбит крылом. От выпада лапой она уклонилась, от хвоста — увернулась. Мета замахнулась, но боль случилась раньше. Перед глазами всё поплыло, как и она покатилась по земле.
Приподнявшись она взглянула в сторону Архонта. На его лапе, на ноге, легонько бегал голубой пламень, языками стремясь попробовать плащ. Наставник её просто пнул. От этого факта она рыкнула. Скорее это был крик. Злой крик.
Она поднялась, схватилась за меч. Устремилась к Архонту, пускай и хромала. Лезвием она провела по руке, дабы клинок горел. Плана у Меты не было, но очень жаждала, чтобы этот проклятый балахон на нём сгорел.
После очередного хромого танца её кинули лопатками оземь. Меч со звоном отлетел. Подняться Мета не смогла — когти упёрлись в шею. Окончательно избитая и, не будь то тренировкой, — убитая. Она очень сожалела, что нет ничего под рукой, что можно было воткнуть в его ногу. Или перерезать мышцы.
— Так почему же нет сего у тебя? — спрашивал он.
— Потому, — грубо выплюнула она ответ. — Лучше б научил в мысли лезть, — в момент когти больно сжали шею. Мета прохрипела: — Научили… Бы…
И после тяжесть её покинула. Она смогла вздохнуть.
— Лучше ответь, — заговорил он, когда поднял её оружие, — почему потеряла одну из жизней.
— …утонула.
Архонт посмотрел на неё, сидящую на земле в растерянности, уставшую, в пыли, в синяках и в грязи смешения всего с кровью. Она потерялась в мыслях, в воспоминаниях из-за того, что ей напомнили. И он видел тот бой.
Мета не просто так выбрала его, просилась к нему в ученицы. Воплощения чумы очень глупы и медлительны по сравнению с ним, но опасность была совершенно в другом. Его ученица тогда хорошо сражалась, отрубая конечности невозможной гидры. Сдирала с себя кожу, когда чернота её касалась. Только ей никто не помог против большого существа, или против нескольких — он не мог с её взгляда то оценить. Видел, как небо погасло, как лианами сплелись щупальца над ней, куполом. Сжалось, рухнуло чернотой. Это была очень долгая смерть, словно ей иногда давали вздохнуть, чтобы захлёбываться было больнее.
А потом пробуждение на чёрном камне. И её плачь. Дальше он не смотрел.
Дальше — реальность, в которой она точно также сидела, как и проснулась тогда. Но без слёз. Молчала.
Он протянул ей руку и помог подняться. Мета сбивала грязь через боль, не подавая вида: пыль на синяках не жаловала.
— Считаешь, что чтение мыслей тебе поможет?
— Не знаю. Не знаю, думает ли оно вообще… Но сердце ж есть! — она развела руками. — Я вообще могла бы и Ваши читать! Чтобы понять, что от меня надо…
— Не смогла бы, — парировал он, — покуда мысли — двери, закрытые от постороннего хождения. Не у всех есть ноги, чтобы зайти, ключи, чтобы проникнуть. У кого-то же вместо дверей — красивая арка, — и с этими словами Архонт посмотрел ей в глаза. На это она фыркнула и отвернулась, всё также сбивая с себя темноту. — Что до моих мыслей, то они о том, что ты не используешь все возможности в руках своих.
— Да-да… Ножик бы на поясе и порезать могла бы. Освободиться…
— Также у тебя имеется склонность к амбидекстрии, которой не следует пренебрегать.
— Тут бы одной рукой владеть нормально… — она вздохнула.
Согласившись с тем, что нужен перерыв, они завершили тренировку. Ещё какое-то время Мета смотрела на горизонт, чистый, синий, в горах тонущий. Слушала ветер и шелест.
Она ушла в сторону. Мгновения хватило. Вот уже на прежнем месте блестел её меч в серой руке. И наставник промолвил: «Молодец». Взял клинок так, чтобы протянуть рукоятью Мете; и она забрала, чтобы сложить в ножнах.
Всё ещё ей помнилось, когда в начале обучения, также выдохшись, она потеряла бдительность. Тогда клинок пронзил её спину, а остриё она увидела под грудью. Дышать было больно, и кашель выталкивал из лёгких кровь, которой она плевалась в руки. В тот день Архонт ей сказал: «Правило второе — никому не верь».
И это правило она быстро уяснила.
— И всё же, — заговорила она гораздо позже на совершенно другой планете других созданий, которые угощали своими деликатесами гостей, — я бы хотела научиться читать мысли.
— Не можешь читать всех, скажу я сразу: не открывают двери добровольно, если будут, — в сей раз он не пил и не ел, задумчиво изучая что-то далеко, словно видя скрытое от обычных глаз.
— Но двери ж поставить можно! — она вскинула рукой с вилкой. Архонт на такое поморщился. Мета опустила прибор с кусочком еды на тарелку, продолжив: — Если есть дома, и голова как дом, как коробка… двери ж — это опционально. Поставить можно значит!