«Есть такое…» — хмурившись, думала про себя Мета.
— Устала… От стада…
«Тени мне многое не сказали…»
— Ты так страдала…
«И надоело».
Голос певчий, шаг изящный. Урчание, бурчание, булькающие звуки, знаменующие то, что были ближе. Мета опустила взгляд; между ними остался шаг. В ушах её биение сердца заходилось эхом: быстрое, сильное.
Мета вскинула руку. Кровь потекла с руки, меч рассёк тело. Клинок горящий голубым вонзился в чёрное сердце.
Визги били по слуху, от их тональностей выворачивало. Мета, как могла, крикнула в попытке перебить чудовищный вой:
— По-твоему, я совсем тупая?! — спрашивала она у тлеющей черноты, в мыслях продолжая: «Нечего в голову мою лезть».
Остатки пытались до неё добраться, но от них хватало отойти. От чего отойти она не могла — так это от дальних подобных воплей, стремительно приближающихся. В небо взмывали вороны, отвратительно каркая, когда их деревья валились от тяжести. Мета видела несколько этих источников, из разных сторон. Все стремились к ней и к гнезду.
Она бросила взгляд на меч в руках своих, да на кинжал на бедре, не так давно отнятый у не самой приятной личности; только эту историю теперь странно вспоминать. Мысль была в совершенно другом, и воплощение её потребовало взять кинжал в руки.
— Эту планету не пожрёте, — рыкнула она. И прокричала, когда пронзил клинок брюшную полость. Таз затрещал на наконечник, одна из тех костей. Рычание очередное и резкое движение. Крик.
Хромая, сутулясь, она шла вперёд, через острые камни, подобные листьям. Хрупкие, ломались от её движения. Они тлели как бумага из-за голубого пламени. Тяжело идти, обнимая себя, удерживая рану от окончательного расхождения.
Вопли ближе. Спиной она упала в омут и протянула окровавленные руки к небу. К бесформенным созданиям, стремящимся к ней.
Она смотрела на них, на небо, на костлявые руки и то, как всё вокруг поглощает бесконечно жадный пламень.
~~~
Трели и капель бесконечных слёз на могилах из стекла от проклятых цветов.
Глаза её медленно открылись. Лопатки касались камня. Но гравитация совсем иной была, и потолка перед глазами не оказалось. Только туман и коридоры. Может, это всего лишь сон.
Тело само по себе совершало шаг, босой ногой касаясь голой плитки. Мета всё это время не лежала, а сколько его прошло — не знала. Сознание её было до сих пор где-то далеко. А перед ней — белое пятно.
Каждый шаг отзывался колющей болью. Единственной одеждой, единственным плащом были следующие за ней длинные чёрные волосы. Холод внешний мало что значил; внутри он пронзал многократно чудовищнее, подстрекая идти вперёд, к теплу, к танцующему пламени, перед которым стояла крылатая тёмная фигура.
Сама Госпожа с белой маской стояла перед перерождённой, бросая свысока взор голубоглазый. Руки её протягивали золотое копьё; призрачный голос её касался каждого уголка и узора коридора:
— Добро пожаловать в Орден, Метакарили.
Слёзы цветов были фанфарами звонкими, празднично оплакивающими предыдущую жизнь.
Мета не колебалась, не сомневалась, не думала; её грёзы наяву были сильнее спящего сознания.
— Да, Госпожа.
С этими словами она приняла дар. Оружие, созданное специально под её руку. Длинное древко, изогнутое местами для хвата крепкого. Перо широкое, от которого по всему копью гуляли золотые металлические ленты; и, признав хозяйку, они ожили, впиваясь в её руку.
Её кровь — кровь копья; её пламень пляшет на его пере.
~~~
Всё воспринималось иначе, но душа не отзывалась на это. Что-то было, что не даёт прочувствовать возможности и жизни.
Орден требовал ради него сгореть и стать пешкой, чтобы пережить ещё пять жизней — ещё пять смертей. Из всей группы останется одна, у которой начнётся седьмая и будет новый отчёт. Так Мета узнала, что была последней в своей.
Орден требовал, но он и даровал знания. Посох — копьё способно было слабо изменяться — становился ключом к дверям, которые сокрыты от иных глаз. Библиотека; манускрипты, книги, летописи многовековые и недавние записки, что тридцати веков не хватит на прочтение. Все требования отсеивали недостойных.
Касалось это не только библиотек. Готовы учить многому: науке, битвам, садоводству и селекции, строительству, медицине. Всему, что может помочь Ордену, помочь в борьбе с чумой или с последствиями.
Стало больше воли для новой Тени, но тратила она её на то, что губит. Приняли её другие Тени, делясь, рассказывая, что в мирах ближних есть. Так Мета ходила по барам и печаль топила на дне стеклянного стакана, отвращаясь от одного лишь вида материала. Пускай в воздух прокурен и вокруг шумы говоров, но перед ней зависли воспоминания о сырости и капели плачущих цветов.