— Тоже тут сидишь? — голос плавный отвлёк Мету. Рёкани, одна из воительниц и новая знакомая, занявшая место недалеко от той, кто обнимала до дна опустошённый стакан.
— Да… Чего тебе? — медленно ворчала Мета.
— Поговорить хочу. О… нашей работе.
Разговор был долгим, не самым прямым, покуда окружали их чужие уши. Даже если язык Теней понимали только Тени — осторожничали. Пришедшая к тому же ощущала себя неловко, что проявлялось в её взглядах, избегающих контакта с Метой. Рёкани говорила о многом из того, что Орден скрывал от Отголосков. Знания, учение и копьё — одна из черт признаний. Но было худшее среди непринятых Теней, и эти знания — то, что обязуют Мете после передать следующей новообращённой, на выбор. Негласная традиция в обход всех правил Ордена.
— Понимаешь… — не знала Рёкани, как начать очередное объяснение. — Ты вроде первая такая.
— Какая?
— Кто из слабого звена вот… — на расспросы Тень продолжала: — В группах вот есть главная, старшая из Теней. Набирает молодняк Отголосков. Там сразу определяет, кто из всех сильное звено. И такие вот… становятся нами.
— Говоришь, я должна была умереть, да? — посмеялась Мета, тянувшись к новой стопке. — Неплохо, неплохо.
— Слабые звенья должны посещать могилы. Привыкать вот… — печально вздохнула собеседница. — Когда я впервые посетила, то было… не по себе. Не представляю, как ты.
— Привыкла. Иронично?
— Нет, — покачала Рёкани головой. — Мне всегда казалось, что они ошибаются. Со стороны иногда смотрела. Походка, взгляд. Я даже не поверила, что Гонцер выбрала не тебя, — в тот момент она назвала главную группы. И на вопрос, зачем такое, она ответила: — Потому я… из-за этого решила рассказать. Да и в будущем нам предстоит поступить подобно. Набрать свою группу.
— А на кой столько трупов?! — Мета ударила пустым стаканом по столу. Тот треснул, что привлекло внимание со стороны. И это внимание испарилось сразу после встречи со злым взглядом шумевшей.
— Я не знаю.
— Была ещё Сотая, способная… Я даже её имени не спросила… — речь оборвал глоток очередной, из очередного стакана. Стаканы, стопки, кружки, до дна испитые, что тошно на них смотреть, а они каждый угол стола заставили. Этот стакан у неё забрали из рук. Она хотела возмутиться, но только и видела, что собеседница допила его, как разделяя ношу. И уже не так противно. Из-за этого всё же пробежали мысли, очевидные: Мета собственноручно добралась до своего нового титула. Вероятно, она и убила ту, чьё место ныне заняла.
«Я не хочу остаться цифрой…»
— Метакарили, ты дрожишь…
— Давай… Давай уйдём отсюда, — предложила она. — Я знаю места теплее.
~~~
Она не находила покоя. Каждый день возвращалась к той, которую убила, к её цветку. Мета понимала, что защищалась, хотя и гложило, что что-то сильно нарушила во всей этой проклятой системе. И всё же за это есть, кому она обязана.
Любопытство всегда оставалось её главной чертой. Библиотека была неспроста первым местом куда она полезла, а первым, до чего дотянулись её руки — это миры, ибо помнила она, что рассказывал наставник: иногда через них можно быстро менять местоположение, поскольку растянуты они по всему практически бесконечному пространству.
Перед тем представляло поговорить с Хранительницей здешних мест, чтобы не угробить нескольких веков на поиск. Книга в древней библиотеке — хуже иголки в итоге сена.
— За какой рукописью ты? — раздалось из угла глухим шипением, закончив вопрос долгими щелчками.
— Про миры хочу узнать, Хранительница, про складки вселенной, — отвечала Мета. Она не обращалась по имени, поскольку то для неё труднопроизносимо. Только звание.
— Кто надоумила тебя узнать об этом?! — это было ни то возмущение, ни то ответное любопытство. Фигура приблизилась к Мете. Поговаривали, что когда-то архивария Теней была более гуманоидна, но сейчас напоминала большую рыжую паучиху лишь с намёками чего-то человеческого; только ей и ориентироваться в своих сетях из знаний, а без неё тут не бродить, а заблудиться выйдет.
Неловко Мета переминалась с ноги на ногу. Не знала она, куда наступить, чтобы не помешать большому созданию. Хранительница была не против показать путь к необходимым фолиантам. Шесть пар тёмных шерстяных рук скользили по стеллажам и их надписям, а каждую надпись просматривали десять глаз.