— Наставник…
А он и не заметил под этим ливнем, что она плачет. Только когда решилась подойти вплотную и вцепиться руками в промокший насквозь балахон, лбом уткнувшись к птичьей груди — тогда это стало видно в треморе, слышно в дыхании её, как слова спотыкаются о зубы и язык в попытках сказать что-то осмысленное. То и дело Архонт видел, что в голове её бушуют мысли, похожие на покинутый рой, мечущийся и жужжащий; будто всеми силами ей хотелось от этого избавиться или с кем-то разделить.
— Я не сплю… Не знаю, сколько. Я сплю и не вижу снов, — говорила она через всхлипы. — Что реальность?.. Это — реальность?.. Как стала Тенью… А если тогда я… Где я?..
И видел он, как ей было тяжело принять, что говорил он ещё тогда. То, что было с ней в Ордене и что пережила, что осознала в других мирах, как умирала. То, что видела она недавно и сейчас, и что поняла из того, которое смогла. Многократно она закрывалась от мыслей, откидывала в сторону, но каждое новое потрясение выгрызало гвоздь из этой крышки гроба. Что-то, что не правильно упокоили, теперь лезло наружу и ломало всё, до чего могло дотянуться.
— Мне страшно… Страшно… — повторяла Мета.
Она не знала, что ожидать от чудовища. И точно не ожидала, что тяжёлая лапа коснётся её спины и когтистая кисть ляжет на плечо, прижав к себе. И ливень перестанет избивать её, поскольку столкнётся с мембранной большого серого крыла; шума натянутой кожи, подобно барабану, достаточно, чтобы сокрыть её слова от мира, чтобы только Архонт мог слышать, от чего ей плохо. Только он и видел, как это сознание медленно угасало, потерявшись среди миров.
Глава 38. Эпизод V: Разбитое зеркало
Некоторые вещи отражаются неправильно: искажены, плывут, расходятся. Это следствие нарушения поверхности, случайное или намеренное. Нередко поверхность бывает сломана, отображая на себе два, три, десяток или сотню вариантов реальности.
Но кому-то следует решить, что является, если не истинным, то достаточно правдоподобным.
~~~
Архонт не в первый раз наблюдал, как к нему возвращалась ученица, всё сильнее теряющая рассудок. После того дня она старалась не показывать эмоций, как и ранее, но если боль тела можно стерпеть, если можно понять, что некоторое идёт бесконтрольно из-за задетых нервов — моральные терзания о реальности происходящего уничтожали и без того привыкшую к смертной жизни душу. Даже если большую часть этой жизни Мета прожила иначе, то невозможно было вытащить то, что привито с детства.
Но чего Мета не знала, так это всех способностей чудовища, которого звала наставником. Архонт давно следил за ней, особенно после её вмешательства в его жизнь. Ему не близка такая черта, как любопытство, но тратить зря века на обучение той, которая так отчаянно жертвует собой? И во все её скитания он не вмешивался, даря ей возможность доказать, кто она есть, вместе с тем сшивая в голове своей дальнейшие шаги.
Что до первой встречи, то произошла она гораздо раньше, покуда он стремился к уединению, а на тихой планете с озером внезапно почуял странную кровь и гарь; и если бы он мог испытывать удивление, то именно оно в тот момент произошло, ведь наблюдать за тем, как юная особь танцует на ножах, травмируя себя — зрелище необычное. И отвращали её попытки ругаться, но куда больше тянуло понять, что служило мотивацией для такого действа.
Она неоднократно возвращалась к этому, каждый этап жизни, если не считать её бега от Ордена. Старалась танцевать, чтобы движение было плавным, а ран появлялось меньше. Архонт мог предположить, что это — чья-то традиция, инициация, которую она пыталась повторить, но он не мог спросить, покуда это раскрыло бы его. Потому молчал и наблюдал за провалами или успехами, с этим подталкивая на тренировках к совершенно другим движениям, чтобы отвыкала от обыденного.
Но этого он не видел последние дни. Блудная дочь вернулась, но не её сознание. Она сидела перед озером, смотрела в воду и обнимала себя, если не держалась за голову. Он это мог наблюдать, и только подобным образом, покуда она сама не покажет всерьёз то, что на ней отразилось. Это было единожды. Но вся скрытность её не поможет в борьбе с очевидным: сознание явно не готово ко всему.
И монстр то понимал. Ровно как она не говорила прямо о том, что было, так и он не сообщал о том, что думал об этом. И что хотел сделать.
~~~
— Да я ненавижу его! — выкрикнула Мета, бросая куда глаза глядят копьё. Последнее звонко разбило воздух и вонзилось в землю.