Выглядел он куда хуже самой Госпожи Смерти, покуда кости его местами ещё держали жалкое подобие кожи, куда больше напоминающей лоскуты разодранного плаща. И осознал окончательно своё положение с упавшим к нему зеркалом, в отражении которого увидел не голубые глаза, а красные, залитые кровью от боли и жара. Увидев понял, насколько изменился. Им долго движила потребность вернуть всё, как было, но со временем привычно стало тело: восстановившись, пусть частично — форму обрело. Да адаптация в нём гораздо легче и быстрее шла, чем мог предположить когда-то: способно тело помнить без него как действовать, шагать.
Наставник не рассказывал деталей, через что прошёл; поведал, что пришлось одно из крыльев приспособить под защиту — достаточно, чтобы понимала ученица, что речь об очень долгих битвах шла. Рассказывал Архонт, что оружие то находил, то отнимал, а в один момент даже сковал, заручившись помощью у одного чудовища, плевавшему на мир, в котором оно жило. И даже его он оскорбить смог тем, что сотворил с клинком.
Насколько сильно повздорили два монстра Мета считала со слов Архонта: «И старый хрыч слишком многое возомнить себе позволил», — то было первой руганью на памяти её. И с тем смешно — наставник явно старше всех, кто в мире во Втором. Пусть хоть проспал он этот возраст…
И без подробностей перед её глазами картина нарисована словами: на плечи монстра многое легло. Века, возможно, он прожил в таком обличии, за которые к сему привык.
— В один день, — промолвил он, — я выбрался оттуда и посмотрел на небо. Не в потолок мира того — в это; там — звёзды… Они сожгли мне веки и глаза, но открывая их через часы воспринимал я мир этот иначе. Аллегория невыносимая, но, после прохождения всех мук, целей у меня иных не было. Пережитое прошлое ко мне ещё не раз вернуться решалось, чтобы похороненным остаться навсегда. Теперь я по мирам гуляю, исследую и созерцаю, покуда больше некому мешать мне, а мне — не с кем бороться. Однообразие навевает скуку и тоску, если оно так зваться должно, но положение своё я никогда не променяю более из-за того. Нет ни единой мысли всё начинать сначала.
— Теперь и я в таком положении, — тихо произнесла Мета, убедившись, что не перебила Архонта. — Наверное… Мне умирать не хотелось, а теперь… У меня жизнь, к которой не стремилась, звание, которое не нужно. Я этим не мечтала. Могу идти дальше, но зачем? — и вздох был точкой в этом вопросе. Ответа она не находила.
— Можешь ли ты покинуть это сборище нелепое?
— Орден!.. Исключено. Я проклята огнём. У них надо мной власть, над жизнями, — она подняла свои руки, чтобы рассматривать открытые ладони, якобы что-то держащие. — У меня есть свобода куда большая, чем раньше. Но в любой момент должна вернуться. Когда скажут. И сжигать чуму, чтобы не треснул мир. Но разве свобода — это обязанности, которые не выбираешь?
— Ты говорила мне о том, что приняла предложение сама, — он протянул ей руку, но скорее это жест к протянутым словам, ведь они были доказательством позиции.
— Я не знала! — возмутилась Мета. — Все эти подробности. Да и вообще… Такое чувство, будто они искали таких как я. Отбитые, брошенные. Кого там не жалко… и кого ничего не держит.
Она и хотела ещё сказать, да крикнула, ведь не удержали ноги её. Поскользнулась, но не упала. Мета висела на расстоянии вытянутой руки над землёй, понимавшая, что даже не сгруппировалась перед падением. А вот наставник её поймал, схватив за ворот и ремни.
Мета только выдохнула, видя своё положение. Даже после того, как её поставили на ноги.
~~~
Мир, которого она коснулась когда-то, до сих пор манил. Часто она возвращалась, чтобы пропадать в зеркалах или глади воды, в окнах, да чтобы в другом конце планеты оказаться. Или в другой точке галактики, думая о времени: свет звезды, недавно ещё теплом касающийся её плеч, до части мира ещё не дошёл. Она так проникала в обсерватории, имея доступ к простым линзам или чьему-то крепкому кофе — достаточно любого отражения. И достаточно быть Тенью, чтобы её в упор не видели. Цель — любопытство.
Мета рассматривала снимки небес ночных каждого мира соседнего, сравнивая и положения звёзд, и их яркость; смотрела, в каких стадиях системы, рукава. Какой-то частью сознания она прониклась странным восхищением наставника, но мучил её страх догадок. Что есть время, если мир, в котором она недавно гуляла, в то же мгновение под другим углом ещё не существовал? То, что для неё было в прошлом, в другом месте ещё не будущее.