С этим возвращалась в стеклянные обители, взирая на белую пустоту и чёрные пятна, отражающие бесконечную тьму. Смотрела за явлениями самых разных уголков вселенной настоящей. Мета уже умела звать необходимые ей отражения, дабы перемещаться быстро, но тут нет стремления — наблюдала за другими душами, живыми и схожими. Разные края, но одна картина могла подобна быть другой, и это часто.
Подобно ей и у наставника бывали плохие времена. В такие моменты он её всевозможно избегал, прятался в тенях, в системах без светила или на замершей к свету одной стороной планете. Если и удавалось с наставником поговорить — неестественно рычал и прогонял. Мета не могла найти корреляцию такому поведению, как и то, почему он в подобные часы или месяцы, годы дичал. Она его не видела, но слышала, и хрип его искусственного дыхания напоминал скрежет.
Ученица монстра с тем смирялась, принимая за природу того. Чаще она его покидала. В некоторые моменты оставалась, проводя время в тех местах, в которых он скрывался — просто чтобы. И этот день стал таким.
«Почему не уходишь?!» — раздалось в её голове голосом привычным, но явно злым. Мысли были чисты от скрежета и мёртвоподобного дыхания.
«Мне одиноко», — думала она, надеясь, что ответ такой услышат.
Давление становилось тише, окружение шелест скрывало. Природа вторила его состоянию, где он вновь решился допустить пребывание пришедшей в этот лес.
— Вы тоже прокляты, да? — спросила Мета, уперевшись спиной в дерево. Нашла себе пристанище среди широких корней, неудобных, но более уютных многих мест, в которых побывала. — Не важно… Простите.
Прошёлся ветер, сотрясая кроны, хмурое небо скрывавшие. Потоки эти коснулись её лица, тревожа выбитые из хвоста высокого волоски одинокие и локоны тонкие, чёрные.
— Вы ж из Первого мира, последний… Вам же бывает одиноко?.. — говорила она это медленно, с долгими паузами, каждый раз ожидая ответа. Так и не решалась дополнить вслух слова свои тремя другими: «Как и я». Собравшись же произнесла иное: — Раньше меня это не тревожило. Не так, как сейчас. Когда-то всё ограничивалось одним городом, теперь — вселенной мало. Не знаю, есть ли похожие на меня. Да и искать не хочу… если бросили.
«Что же тогда желаешь от меня?»
— Каково Вам?.. Разве не хотелось найти подобных себе или как-то вернуть, вернуться?
«Никогда. Мой род желал повторить чистую линию, и само существование этого вывода обесценивает наш вид»
— Что такое "чистая линия"?
Он передал ей мысленно рассказ, смешанный с редкими вспышками видений. О том, что мир его когда-то пережил тяжёлые войны, последствием которых стала болезненная разнородность. Тогда процесс, который так назвали, впервые произошёл. И рассказывал он, какие этапы были, как подбирали всех. Рассказывал, что от его народа прятали историю об этом в редких книгах-летописях под тяжёлой механической печатью. Держали как наставление на будущее или как инструкцию к действиям. Редкое знание.
— Да это ж селекция! — возмущённо крикнула Мета. Она не ожидала, как её это так заденет, но всё, что она чувствовала, заставило подняться и ходить кругами по небольшому открытому участку, да искать, что можно ударить; только корни босыми ногами била. Её, как женщину, это особенно возмущало. Хотя из контекста она понимала, что вид наставника был биологически обоеполый и не органическим, и нормы взаимоотношений могли отличаться, но недовольство от возможной ситуации ей не получалось смолчать: — Нет, я не могу поверить, что такое может быть! Отношение как к скоту!
«Я не могу считать за мясо сородичей… — как подтверждая слова её звучали в голове мысли его. — Но там хотели это повторить, а потому по одиночеству своему сокрушаться я не буду»
— Вы также больны, да? — Мета посмотрела куда-то в темноту. — "Безлогичны"? Вот и…
«Мы бы все в этом участвовали, были подвержены коррозии или нет. До тех пор, пока род не стал бы вновь для них достаточно искусственно живым»
— Я не жду оправданий. Только понять хочу… Хоть что-нибудь.
«Моё лекарство — мой яд, но это не лечение от болезни прошлого. В этом мире мне хватает проблем, так не становись их жертвой и не лезь под когти мои»
Она не спрашивала более, как и не лезла искать его среди теней. Он — не начинал речей без вопросов. Гулял ветер, который Мета слушала, словно стараясь успокоиться, да только собственные мысли и негодование не давали отдохнуть. Терзало, сдавливало в горле, ведь хотелось рычать, кричать, выть. Не важно, насколько сильно отличались — она могла это представить аналогично, а с тем — понять.