Грызун дрогнул, на что Мета вниманием зацепилась. Смотрел в одну точку, дрожа. Она коснулась его мыслей, чтобы услышать страх перед чем-то. Инстинкт, подсказывающий, что что-то не так.
Так и не проявив для себя ситуацию, Мета решила испытать удачу, и потому путь её лёг в сторону взгляда зверька. Обойти озеро, пройти через ряды деревьев и ногой ступить на землю, не видную под густой высокой травой. Небольшой клочок свободы среди разнородного ландшафта.
Она обнаружила, что не одинока, когда из травы показались рога, следом поднявшие длинную гордую шею. Силуэт тёмный, напоминающий оленя, да с короной достаточно необычной: рога причудливо опоясывали пространство позади черепа, а не стремились ветвями вверх. Следующим в глаза Меты бросился окрас: чёрно-белый, с большими кляксами, аки природное витилиго, но симметричное. Челюсть животного двигалась; что-то жуёт.
Высокое создание не сильно выделялось на фоне остальной фауны в мире этом, но подобных ему путешественница среди зеркал ещё не встречала. Мета подошла ближе, медленно, рассматривая существо и на холке лежащую гриву белую. Голубые глаза со зрачками белыми, круглыми, в ответ взирали на неё.
Мете захотелось коснуться. Она протянула к существу руку, а с этим и мысли, чтобы наладить контакт.
Она ещё никогда не была в такой тишине. Невозможной. Оглушающей, покуда собственная кровь застыла в жилах и больше не могла сотрясать голову размеренным ритмом барабанов. Нет ничего, кроме света впереди — вокруг тьма вечная, в которой звёзды лишь отголоски своего величия. И видит она их, протягивая едва руки бледные, обнажённые. И вся она, но ни холодно, ни жарко. Никак. Распущенные волосы длинные, чёрные, стремятся концами острыми к свету, подобно росткам. И он ближе. Швыряет её на гладкую поверхность; на землю, над которой свет — звезды путеводной сияние, лучами обрушенное на Мету. Вокруг света — гало чёрное, что обруч с рунами, медленно разрезающий воздух и качающийся; подобен неспокойной монете на столе, которая вот-вот остановится и рухнет.
Скрежет пронзил пространство.
Когда наваждение начало отпускать, Мета обнаружила себя парализованной на земле. Не могла даже повернуться, но глаза её видели: два огромных лезвия замерли над ней, два клинка, где причудливо изогнутый светлый остановил второй, который готовился стать хрустальной гильотиной для лежащей. Титанические мечи трещали от соприкосновения, выдавали воющие крики и скрежет, треск, дрожали от прилагаемых к ним усилий. Хрупкая картина, которая неизвестно, сколько уже держалась, или так видело мир пострадавшее смертное сознание.
Светлый клинок в рукояти чёрной, удерживаемый руками монстра серыми. Она их рассматривала. Она знала, чьи это лапы. Обе держались за рукоять, но и этого было мало: извращённую гарду держали две фаланги крыла, как пробившие её. Одно крыло — второе впивалось в землю, наравне с ногами. Полусогнутый монстр едва находил силы держаться, чтобы прозрачный клинок не рухнул на землю.
И лучше б Мета не смотрела, кому принадлежит второй меч. Стеклянный, прозрачный. Щиток и навершие его крупны, округлы, чтобы не резать пасть, впившуюся в рукоять мёртвой хваткой. Массивные, облитые слюной ожидания волчьи клыки в черепе оленя и широко раскрытые глаза, смотрящие вперёд зрачками круглыми. На цель. На неё.
Мету трясло, но часть неё понимала, что это ключ к свободе. И с этим она оборвала всякий контакт, закрыв глаза, вспоминая все способы сокрыть сознание и разбудить мозгом сонное тело.
Она дрогнула, как дрожат, просыпаясь после фантомного падения. Перевернулась на бок. Вздохнув, она устремилась ползти и подниматься, прочь, как угодно, не оборачиваясь.
В один момент её сбил поток ветра и дрожь земли. В спину полетели камни. Лежачая обернулась, чтобы увидеть в нескольких метрах от себя глубокую прореху и прикрывшегося перепончатым крылом наставника, стоящего неподалёку от своей ученицы. Он также обращён взглядом на оленя и ту треснувшую как ткань твердь, где недавно лежала она. Архонт стал тем самым препятствием перед лицом погибели. Но лицо это — морда.
Мета только сейчас поняла, что дня не было. Сияли голубым оленьи рога, обращая свет на всё вокруг, на трепыхающуюся в небо белую гриву, и от последней устремлялась чернота, затмевающая всякий небесный свет ближайший. Только дальние звёзды вспыхивали и гасли.
— Даже не думай подходить ближе, — рычал Архонт.
И Мета не могла понять, кому это адресовано: ей, дабы она не мешала, или звёздному животному в угрозу. Вне зависимости от этого она пятилась, но схватилась за золотое копьё.
С треском, в повороте головы, прозрачный клинок вытащили из земли. В ответ Архонт поменял ведущую руку и крыло; вторая конечность с треском лишилась мембраны и заблестела подобно металлу.