Не путаясь под ногами Мета наблюдала за битвой. Воздух словно разряжен, а с каждой секундой становилось тяжелее дышать. Она уклонялась или отбивала летящие в неё камушки и валуны, отмечая скорость их полёта: словно лишались сопротивления. Она обернулась, на мгновение: озера больше нет, а некогда тянущиеся к небу многовековые деревья — разворошённые лежали.
Треск и скрежет набирали громкость с каждым ударом, разносясь эхом. Наставник больше ходил из стороны в сторону и вскидывал меч на пути стеклянного, нежели нападал. Каждый защитный выпад отзывался треском в самом Архонте и земля принимала кровавые следы сломанных пальцев и ступней. Он был стеной между оленем и ученицей.
На ногах животного, если таковым ещё можно считать это создание, были не только копыта. Ими не только били землю; когтистыми выступами её вспарывали, готовясь к рывку.
Когда олень метнулся — Архонт вскинул вверх меч. Но трёхрук разрезал пустое пространство: зверь поменял направление. Он огибал пространство, бежал, как не по земле, а по воздуху. Манёвры занимали мгновения, едва уловимые.
Архонт не остановился. По инерции завершал движение, разрезая пространство над собой, к земле, вновь набирая скорость в повороте. Он бросил меч как бумеранг. Оружие пролетело над головой Меты с ужасным завыванием и с дребезжанием столкнулось с мордой рогатого существа.
Оленя откинуло в одну сторону, стеклянный клинок — в другую. Клинок Архонта отлетел и вонзился в землю недалеко от ученицы. Даже при всём желании она не могла бы поднять его и вручить наставнику: слишком массивный. Изогнутый, изящный, смотрел ей в душу хмурой дырявой гардой.
Архонт подошёл и справился сам, но рывок его пошатнул. Мета подставила ему своё плечо, принимая всю тяжесть от лапы, но на это его хищный взгляд укоризненно её пронзил.
— Наивная, — фыркнул тот.
И этой же рукой оттолкнул её за себя. Ученица смолчала. Глянула из-за спины того вперёд, на лежащее существо. Серый хвост её отодвигал, чтобы уходила прочь.
— Я не могу Вас бросить…
— Гх… Сам тебя зарежу, раз так всецело желаешь.
Они одновременно дёрнулись когда олень дрогнул. Поднялись рога, выпрямилась шея, затем тонкие конечности нашли опору. С широкой пасти стекала алая кровь, испачкавшая белую морду под чёрным носом. Холодный взгляд приковывал к земле. Создание мигом прыгнуло в сторону своего оружия и позволило тьме с небес упасть на себя.
Свет дня болезненно ослеплял, чтобы через мгновение вновь померкнуть, когда на ноги встал рыцарь в чёрных латах. Плащ его вздымался к небу и закрывал всё, что напоминало о настоящем времени.
Латы скрипнули. Руки крепко держали меч, а глаза не теряли из виду двух. Голубые, холодные, выглядывающие из-за забрала. Открыт подбородок белый, по которому к земле стремились ручейки тёмные, алые.
В этот раз выпад совершил Архонт. Скрежет скрещенных титанов разбудил Мету; она не заметила, как это произошло. Она мотнула головой, осознавая, что сознание оставалось в тумане. Она не могла вспомнить что-то важное. Но дрогнула на очередной треск.
Летели камни, искры. Это было подобно неровному грубому танцу. Здесь невозможно совершить достаточно резкого взмаха, но очень легко ошибиться; нет атаки без должной уверенности. Рыцарь не боялся, если не попадёт по оппоненту: почва под ногами сотрясалась достаточно. Архонт же, если не успевал, продолжал манёвр иначе, но никогда не останавливался с клинком в земле.
Затем клинки встречались и их соприкосновение отмечали сносящие на своём пути волны звука, воздуха и пыли. Один облачён в трепыхающихся лохмотьях, другой — в нерушимой броне. Рога сражающихся с пульсацией сияли, сияли их глаза, по-разному хищные. Очередной удар откинул от них разнородную пространственную взвесь. У тумана нет даже шанса сокрыть от вселенной эту битву.
Мета не лезла, хоть и хотела помочь. Архонт спасал её, и кинуться под меч она не смела. Да сам наставник не стремился полноценно биться, хоть и страдал. Нет удара хвостом, крылом, словно для битв такого масштаба был кодекс, о котором она не знала.
И всё же он устал. Ошибка стоила крыла — клинок прошёл ровно между костей, рассекая конечность по суставу. Архонт это пережил молча.
На очередной замах он вытянул руку, ладонью приняв лезвие. Раздался хруст. Конечность впивалась в хрустальный клинок, и это было взаимно.
— Я слишком древний для ваших игрушек, — через клыки шипел Архонт.