Рывком клинок выдернули. И впервые за долгие часы лязга и треска повисла желанная тишина. Уставший монстр шатался, но стоял, опираясь на свой меч. Напротив него стоял рыцарь, держащий орудие битвы наготове. Стороны ожидали, кто сделает из них следующий шаг.
— Твоё упрямство не знает границ, смертный, — прозвучал голос плавный, грозный, чёткий. Следом хрустальное острие вонзилось в землю.
Мета от этого голоса дрогнула. Нехотя, следом, она убрала так и не использованное копьё, но никак не могла избавиться от мысли, что за латами скрывается совершенно иная личность.
И вот, забрало треснуло и скрипом разошлось в стороны. Чёрно-белый узор симметричный на лице. Плоский нос, похожий на олений, был чёрным. Белые густые брови на чёрной коже были вздёрнуты, выражая то удивление, то презрение. На тяжёлый холодный взор иногда выпадали из-под шлема белые прядки.
— Хоть теперь, подобно цивилизованным созданиям, всё начнём с диалога, — промолвил Архонт, слегка кивнув и протянув открытую ладонь. Не на долго, это было простым жестом, да и расстояние между этими двумя всё ещё велико. Голос их был сильным.
— С моей стороны нет ни крупицы на чаше весов, склоняющих в сторону общения. Но ответь, смертный, воспаривший — зачем, древний, защищаешь нарушительницу покоя нашего?
— Что же такого преступного сотворила она?
Вопрос Архонта сильно задел существо в латах. Слышно по скрипу от движения, видно по движению нижней челюсти, которой стремились нечто несуществующее раздавить на зубах.
— Само явление этой… несчастной в наши звёздные владения противоречит здравому смыслу.
— Ах… Ученица превзошла учителя!
Во всю эту картину не хватало только смеха от Архонта, но слова его проявили гораздо больше, ровно как и слова рыцаря. Мета держалась от этих двоих куда дальше, чем они между собой. Она, в своём тумане, металась между возможными словами, которые можно было произнести в эту паузу. Её хватило только на два:
— Я случайно…
После этого она медленно уходила в сторону, чтобы хмурый взгляд презрения пропал за спиной наставника. Мета так пряталась.
— Нельзя винить за то, чего не понимают, — прозвучал голос Архонта. — Эта душа так много изучила, но всё ещё не поняла, с чем и кем столкнулась. Ни умысла, ни осознания, ни мотивации — за это ли преследовать её?
Наставник обернулся и протянул в сторону ученицы руку; она послушно подошла ближе к нему, чтобы утонуть в тени его и сиянии создания в латах.
Архонт продолжил:
— Ты столкнулась с относительной колыбелью мироздания, так познакомься с той, кто за тобою следовала: Звёздосоздательница Тьма.
~~~
Неоднократно подобные происшествия обращали Мету в долгие думы где-то очень далеко от всего живого. Вспоминала тот момент неоднократно. Архонт очень полюбовно общался с той, кто его готова была мгновения ранее уничтожить, но их речи Мета не понимала: слишком абстрактны. Она вылавливала оттуда некоторые слова и суть — речи о вечности, времени, звёздах и слова о защите нерадивой ученицы.
Перед тем, как разойтись, они подошли практически вплотную и пожали руки. Хватка была крепкой, и очень. Тогда Архонт проткнул лапой запястье Тьмы и после нагло рассматривал кровь, высовывая язык; позже, шипя, встряхнул руку. Мета не могла понять, как он тогда остался ещё на своих двоих. Наставник спрятал в пространстве меч, забрал отрезанное крыло и увёл ученицу с затуманенным сознанием из этого мира.
И этот туман всё ещё терзал её голову.
— У всего окружающего есть несколько составных, — рассказывал ей наставник, к которому она вернулась спустя долгое время. Они гуляли, она его слушала: — В виде стабильном необходимо задействовать три части, но взаимодействие происходит с одной из них: оболочка, энергия и опыт.
Оболочку он называл также формой или телом. Приводил в пример битвы, где и идёт повреждение взаимное. Опыт называл в лекциях своей памятью или разумом:
— Так или иначе, но на мысленном уровне ты взаимодействуешь с этой частью. Твой мозг — этот органический диск с информацией — взаимодействует через оболочки именно с подобными системами.
Энергию он называл душой или дыханием, дабы Мета понимала лучше; в каждом мире было своё название этому явлению, но говорил Архонт: без этого живое живым не будет, не станет или перестанет.
Больше всего Мета не любила, когда наставник сначала кидал её в воду, а потом объяснял, как плавать. Возможно, что делал так для её понимания, что являлось водой.
— Наставник, — заговорила она. Выждала, когда он на неё посмотрит. — Как Вы узнали, где была я?..