— Нашёл бы в любом случае, — произнёс Архонт, поправляя на плече беспорядочные полотна плаща, — и подобного рода нахальство я более терпеть не буду.
— Жадина, — златорогий закатил четыре глаза и сложил столько же рук на груди. — Нет бы мне отдать рецепт, так носишься с этим стареющим ребёнком.
— Ты не справился с заданием во время обучения, потому такую тайну доверять тебе — величайший грех. Он на том же уровне, на котором твоё неуважение ко мне.
— Ты. — Сказал он твёрдо, затем повторив: — Ты. И только ты виноват в том исходе. Не предусмотрел всего. Ты не сказал о том, кто охраняет так нужную тебе дрянь.
— У самцов каждого вида отключается мозг при наличии рядом феромонов самки? — тогда падальщик посмотрел оппоненту прямо в глаза. В треске золотой чешуи он увидел то, что хотел.
— Если мне не достанется тот рецепт, то он не достанется никому!
Им всё равно, что на планете той ещё живые души. Языка двух созданий они не понимали. И те, кто не поняли по рычанию, что пора покинуть место и город, слегли в той битве двух зверей.
Победитель был один среди руин. Фигурой серой, невзрачной и потрёпанной, залитый от и до кровью алой, когтями оставшимися вытаскивающий впившуюся в тело чешую.
Архонт с треском содрал с проигравшего толстую кожу, которая, несмотря на рваные пробоины, ещё могла быть красивым ковриком, а, вкупе с местами оставшейся чешуёй, сгодится и на чесалку для меха. Архонт раскрыл рёбра, чтобы достать бордовое сердце и рассмотреть то, что не будет заменой для опытов, а потому прокусил, давая вытечь остывающей крови по руке и на землю; там, где под его ногами лишённая всего туша с пустыми глазницами смотрела в пустоту небес. Среди груды чужих тел, трещащих костью под ногами и хлюпающих мясом и кровью. И Архонт раскрыл крылья, скрывая от звёзд свою трапезу и то, во что вопьётся клыками, покуда негоже падальщику так разбрасываться подножным кормом.
~~~
Эти цокающие шаги Мета узнает из очень многих, потому Архонт и не старался сокрыться. Его явление — факт, разделяющий "до" и "после" для той, которая хотела выжить. Но "после" только предстояло случиться.
— Когда-то я думала, что это место только моё, — вздохнула она, медленно водя пальцами по глади воды небольшого озера. Под тенью её руки жидкость грелась и слегка пузырилась. — Вы поздно, наставник.
— Есть вещи, которые случаются в своё время, и вещи эти неотвратимы, — парировал он, протянув к ней руку. Он понимал, что пусть она сидит к нему спиной, то почувствует этот жест.
И она поднялась. Взглянула на него голубыми глазами, отражающими его, окружающий мир и полную обречённость светлой пеленой на зрачках. Только эти глаза выделялись на бледной коже, натянутой на пылающих костях и трещащих остатках мышц.
— Я знаю, наставник, — отвечает она так тихо, что только ветер приносит этот шёпот. — Мне пора, простите.
— Разве тебе никогда не хотелось узнать, кто твои родители, Мета?
Она хотела что-то ответить, но потеряла этот дар, и это отнюдь не было связано с тем, как от жара её горло пересыхало. Этот вопрос был невероятно чужероден ситуации.
Мета замешкалась, и именно это Архонту было нужно.
Вторая рука, которая всё это время была за его спиной, пробила её голову. Пробил он не просто когтями — чем-то. Она хваталась за его запястье, но это не помогало. Не получалось откинуть. Жестокой хваткой её прибило к земле, где лапы монстра давили в пробитый череп.
Крики, ругательства, стоны — хриплые. И слёз не было, а коль пробивались — сразу же обращались в соль и пар. Она чувствовала, как из-за спины и из-под ног пропала земля. Её подняли. И кинули в озеро, моментально вскипевшее, моментом позже — воспламенившееся от всех слёз, которые оно долгими годами принимало.
И вода, что кипяток, и пламень, губящий нервы, тем охлаждающий — уничтожающие, раздирающие, никак её не отпускающие из своих тяжёлых объятий.
Всё это время Архонт стоял и смотрел на горящее озеро, на агонию и то, как пламень выходил за края; обращая песок в стекло, затем ступая дальше, поглощая всё живое. Планета теряла последние черты жизни, обращаясь в безжизненный кусок камня, свечением своего умерщвления последний раз мелькая в мире, в системе, в галактике: для ближайших соседних планет и звёзд.
Крики, вопреки всему, разносились по всей планете, обращались в рычание, трещали, как и пространство, которое рвали, словно ненужную тряпку. Ужасные вопли доносились и до других миров; и трещины пошли по ближайшей планете, и звезда этого края вспыхнула ярче, уничтожая около себя первый круг мира, обращая малую планету во вспыхнувшую спичку, которой гореть уже не долго, но быть на века покрытой лавой. Или долго? Всё относительно.