Если и было течение, то она по нему плыла. Физически, в воплощении чудовищном, взирая на мир устало. Мета не находила места в обители, но плавать рядом в потоках тумана было похоже на что-то очень давнее, очень смертное, что-то успокаивающее. Сияние и блеск не будили её, а тяжесть звёздная сродни тяжёлому одеялу, лишь помогающему в поиске покоя.
Но в один час тишина прокричала, и крик её заглушил пение всякой жизни рядом. В тот час молодая звезда сияющая, собранная из потухших костей предшественницы, обернулась во всепоглощающую пустоту.
Глава 40. Эпизод VII: Звёздный суд
Смотреть никогда не означало видеть. И с даром слуха подобно, ведь можно не использовать его, когда он нужен.
Когда же приходит время отвечать, то всякая возможность будет считаться, и это будет ответом на невежество, своё или стороннее.
~~~
Мета знала, что у Архонта есть множество убежищ. Каждое логово чем-то отличалось, но всякий раз приходилось незаметным на планете, да чтобы видно было небо. В сей раз сработало только второе: бескрайний купол тёмный, несущий звёзды, завис над местом. Местом, полным странных механизмов: шестерни слабо скрипели, двигая цепи, чем дарили странные завывания пространству. Звуки разрядов, хотя на небе ни облачка.
Она не в первый раз его искала с того момента, когда сломалось небо. Не в первый раз находила. И сейчас он был в её поле зрения, вниманием ушедший в работу огромного механизма, внутри которого они находились. Словно в механических открытых миру часах.
— Ты вновь пришла, Мета, — звучал голос его, — уже третья встреча, когда вместо разговоров ты желаешь обнажить меч.
— А о чём — о чём?! — мне с тобой говорить? Я слышала достаточно от тебя же. И хватило того, что ты хотел совершить.
— Говорить — не делать, — и он повернулся к ней, заставив следом ткань тёмного плаща плясать, — но это было воистину то, что я думал и озвучил.
Перед ним — его ученица, на лице несущая взгляд невероятного разочарования, хотя это слышно в речи её, пусть и не обернувшейся совсем в ругательное. Ведь было что-то, что задержало в ножнах клинок, только что по ним скрипнувший и разбивший. Прозрачный. Специально для него.
— Жадный до власти детоубийца, — сплюнула она.
— Отнюдь, покуда я не убиваю их, но эту ошибку устранить мне не дают, — он развёл руками, пожимая плечами их и крыльев, — хотя сами желают совершить, ибо боятся, но страх их взращён легендами, когда моё понимание исходит из… опыта и знаний. Ты слишком много не знаешь, наивное дитя. Ответь: отвергает ли сейчас тебя время, защищаясь от парадоксов умирающего мира?
В ответ клинок в её руке заблестел: она его поворачивала, чтобы танцевали блики и обернулись словами.
Архонт смотрел то на меч, то на Мету. Нет на нём эмоций, а в глазах читался вместо них вывод: огорчение. Очень долгий, прикрытый тяжёлыми веками, взор, будто сознание заперлось, чтобы поменять в черепе-кабинете записи и выставить на полочку шкафа.
Именно в этот момент Мета совершила в его сторону рывок, минуя ряды механизмов и колонн.
К её некоторому удивлению клинок скользнул мимо. Другой её части это было привычно, и мышцы поняли, как сгруппироваться телу.
Теперь она стояла там, где был он, а он — где недавно стояла она на уровень ниже. Только плащ напоминал о движении. Пока она оценивала шаги, он дотянулся до ключиц, где за лоскутами сокрыта была фибула. Так плащ рухнул оземь и Архонт раскрыл крылья, хрустящие, как и все его кости, когда он решил выпрямиться. Он повернулся, и Мета видела, как крепятся массивные грудные мышцы крыльев, за которыми трещали рёбра и рвалась кожа, словно там находились жабры; Архонт протянул через рот воздух, чтобы из рёбер вывалился густой вековой пепел.
Архонт медленно шёл к ней, за это время раскрывая пасть: нижняя челюсть разбилась на две, а из-за щёк, которые червями покинули челюсть, вывалились мандибулы, напоминающие ещё ряд таких же челюстей, полных белыми клыками.
Он подходил, касаясь руками цепей, чтобы по ним шло электричество. Гуляющее по металлу, по проводам, уходящее за грани наблюдения, чтобы всё окружение начало безумно плясать, шестерни обниматься зубьями, а из недр доноситься вой труб и органа.
Мелькнула молния, зависнув в пространстве искрами, и оттуда выглянула тёмная рукоять трёхручника.
Мета более не ждала. Он подошёл достаточно близко — она рванула к нему. Стальные кости крыла блеснули, когда остановили секущий удар клинка.