Холодные взгляды двух светов встретились, как и сияние рогов — голубого и фиолетового.
Она услышала движение хвоста и отпрыгнула от Архонта. Хвост скользнул под её ногами, она — пропала в блеске шестерни, чтобы монстр видел в отражении только себя.
В самом мире Мета ориентировалась быстро. Вот, парит в белом пространстве, вот отражения под её ногами и перед ней. Она видит колонны, механизмы и те части, которые позади Архонта. Для неё прошло больше времени, чем для него — через секунду он услышал треск за спиной. Удар вновь парировал крылом, зажимая меж костей клинок.
Все черепа улыбаются и потому морда Архонта, со всеми его раскрытыми челюстями, улыбалась. Мета — хмурилась. Скрипнуло стекло по металлу — теперь ей хватало сил, чтобы вытащить меч и оставить на некогда учителе засечку. Она помедлила в этом и отлетела от его удара лапой.
Треск стекла, вновь белое пространство, которое спасло от встречи черепа с железкой. Целостность оболочки для неё ещё критична. Что до раны — Мета прыгнет через стекло и встанет вновь перед Архонтом и его мечом, пускай с рваной раной на животе. Белая одежда багровела, капала кровь на землю и вспыхивала голубым. Плясали акценты по колоннам, менялись с фиолетовыми бликами молний, забирали пространство.
Архонт качнулся, коснулся рукой цепи и пропал во вспышке и трепете искр. Мета смотрела, как поток молний пронёсся мимо неё и обрёл форму у застрявшего в пространстве меча. Архонт схватился рукой за меч и вдел в проклятую гарду выступающие пальцы крыла.
Вытащил меч частично — вскинул второе крыло на пути клинка Меты. И, с разворота, полностью освободил в ударе клинок.
Мета отступила. Пришла её пора блокировать удар. И замерла она, когда лезвия мечей выбили треском искры. Она видела змеиный взгляд наставника, все его пасти и слышала чудовищный вой в его груди — так он вдыхал воздух, чтобы выпустить через рёбра. Она держала свой меч так, как когда-то держал он, останавливая стеклянный клинок над её шеей.
Воспоминания. Из-за них она замешкалась, но в сей раз не пропустила удар хвоста. Отскочила, и трёхручник с великой тяжестью впился в землю, покрыв её трещинами, с ужасным грохотом, заставляя пространство дрогнуть.
Выли инструменты, пел орган. И Мета слышала, что это мелодия, и видела, как некоторые действия наставника попадали в ритм. И сама она невольно подчинялась темпу. Это было странным танцем.
Очередной размах драйхандером. Мета стеклянным треском пропала в одной стороне клинка, чтобы в то же мгновение проявиться на другой. И затем удар, который остановлен металлом крыла. После этого она тотчас отскочила, держа дистанцию и бегая взглядом по пространству. Подумать не дали. Вспышкой искр Архонт нагнал её и вновь ей останавливать лезвие большого меча: он замер перед её шеей. Лезвия скрежетали, но это было едва громче воющей мелодии.
Архонт резко ослабил хватку, отвёл меч. От всех усилий Мета рухнула вперёд, чтобы встретиться с хвостом, отлетая от удара в зеркальную поверхность. Дрогнули его уши — он услышал треск сбоку и выставил перед собой клинок и крылья; разлетелись с треском искры. Новые засечки, после которых Мета ретировалась. Треск — она нанесла удар с другой стороны, но вновь попала по металлическим костям.
Новый её удар пришёлся по трёхручнику. С треском стеклянный меч раскололся. Осколки разлетелись, впились в землю, попали в шестерни и сбили их работу, добавляя окружению скрип и дребезжание, сбивая затем и мелодию на нечто резкое и внезапно затянутое; отвратительное. В руках Меты осталась рукоять с обломанным клинком, ныне короче кинжала.
Обрубок был бесполезен против ловкого и сильного существа с шестью конечностями и хвостом — не подойти. Иной раз, когда Мета через отражение приблизилась к нему, то получила разряд. Остатки памяти позволили телу вернуться в мир зеркал, чтобы подумать, чтобы восстановиться от шока. Она плыла в белом пространстве и смотрела, как трясло её руки, но, отпустив рукоять, Мета поняла, что часть меча и была источником этого. Его стекло менялось и хотело измениться.
Архонт же осматривался, крутился на месте. Чудовищная музыка была единственной в пространстве, а Мета уже пять секунд не появлялась. Но только он подумал и потянул мандибулы ближе к пасти, дабы спрятать, за спиной раздался привычный звон ломающегося пространства. Со следами паутинки на лице его ученица стояла, отпуская меч перед собой, давая ему в пространстве зависнуть. Хрустальный клинок притягивал свои осколки в стремлении восстановиться.