Падальщик же в это время стоял, опустив взгляд в пол, да проверял, сколько цел его хвост, на который так грубо недавно наступили. Когда до него дошёл смысл слов, произнесённых Мэтью, то в возмущении поднялись сначала уши, потом взгляд, а затем и голос:
— Как прикажете, ваше оленье высочество, — поклонился Архонт, пригнув за рукою к сердцу крыло. Его улыбка так видно тянулась от уха к уху.
Мэтью это проигнорировала. Она кинула взгляд в сторону доски. Всматривалась в записи, держа забинтованные руки за спиной. Изобретательница первой покинула помещение, да довольно быстро. Ушла Павлин, а следом Архонт, на прощанье обернувшийся. Он встретил внимание Ерица, который сначала указал на падальщика, затем на Мэтью, потом на себя. Были ещё жесты, но когда он провёл механическим пальцем по своей полусинтетической шее — всё стало слишком ясным для Архонта. Он улыбнулся и помахал рукой пилоту.
Пилот, нехотя, через долгое время покинул помещение последним, оставив двух из команды в тихом помещении. Только техника пищит слабо, да шумят её кулеры.
Именно тогда Мэтью обернулась и пронзила холодным взглядом Гереге. Земноводная почувствовала себя как иголкой прибитой к дощечке. Стоит, с ноги на ногу едва видно переминается.
— Что ж, ты была спокойна для той, чьи исследования уничтожили. Слишком спокойной даже для себя.
— Вовсе нет, — Гереге квакнула и затем что-то быстро пророкотала.
С потолка сполз механизм, похожий на гусеницу. Тело было покрыто полупрозрачным материалом, похожим на резину. В «голове» механизма стояла камера. Это создание шустро переместилось на руки учёной.
— Недавно его сделала с поддержкой Кенаи, хотела показать. Видео, аудио, запахи — всё пишет. Мне не будет сложно оттуда всё сегодняшнее вытащить.
— Ущербный не узнает?
— Ох, я не отдам своё изобретение в чужие имена, — Гереге притянула к своей груди поближе то, что сделала. Механизм в ответ закрутился в синих руках. Её мешки у щёк надулись и выпустили квакающий треск.
— Верно, — заключила Мэтью. — Оно хорошо послужит нашей команде. Особенно, если сделаешь устойчивее к электричеству.
— Насколько надо?
— Максимально, сколько возможно, а то и выше.
— Тогда я запишу все полученные данные и… — её речь прервалась. Гереге поникла, услышав слова Мэтью:
— Не дополняй информацию о них. И о нём тем более.
Глава 08. Закулисье средь звёзд
Коробка. Одна огромная коробка, с потолка которой льётся вода. Падальщик стоял, смотря вверх на все прорехи. С него стекала давно засохшая кровь, на полу смешиваясь с тёмными разводами пыли и белыми пузырями, а он больше думал, чем что-то делал с пеной от здешних очищающих средств. Плёнка под ударами воды перекрывала глаза, защищая, но это скорее мешало, нежели раздражало. Архонт потянулся когтями к дыркам, из которых шла вода. Зацепился. Где-то глубоко раздалось эхо. Цапнул когтями.
Глухой удар в дверь.
Архонт резко встрепенулся, отстал от несчастного душа, оставив зацепки, и тряхнул крыльями. Он открыл пасть, с которой по груди, а затем на пол полилась более густая пена, и жёстко повеяло холодом мяты.
— Звёзды не спят, — заливался голос Павлин.
Вода остановилась, сливалась. Не дождавшись этого, Архонт открыл двери, которые сокрылись в краях кабины. Капли звонко и активно били по полу. У падальщика так много конечностей, с которых тонкими ручьями собирались небольшие водопады. Архонт переглянулся с Павлин.
Молчание.
Лишь через секунду до Павлин дошло, что будет. Она резко закрылась крыльями. Неравномерный стук шёл во все стороны.
— Ты в своём уме?! — в затишье прикрикнула она. Павлин отодвинула крылья и встряхнула их, чтобы с перьев сошла влага. Внешними мандибулами она стряхивала редкую воду с лица.
— Как ты видишь, я — в своём, а будь нет — не было бы такого деяния.
— О-у, в обиде за то, что всё сваливаю на тебя?
— Ну что ты, — Архонт сложил крылья и развёл руками, — для мести не нужна обида. Я делаю это из глубокой радости, от чистого сердца и важнейших чувств, которые только могут случиться у органических созданий.
Они пререкались, скрипя. Это был столь глупый диалог, во время которого они то скрывали, то раскрывали крылья и били хвостами по полу. Ходили из стороны в сторону, звонко избивая крупными когтями плитку пола. Когда серый оставался собой, лишь местами его тело «прохудилось», то у Павлин очертания были совсем иными, ставшие объёмными. Несмотря на свою большую худобу по отношению к Архонту, они были одинаково похожи и различны, а вместе с тем изящны. Выражалось ли то походкой, когда одна лапа со звоном перекрывала другую, а может то очередной плавный взмах хвоста, нарисовавший искусную плавную дугу на полу? Осанка, держащая за собою напряжённые крылья? Или всё решала их речь?