Рано или поздно всё заканчивалось. Так и было, когда покинули помещения, пока никого более не было, чтобы не доставлять проблем своими странностями из-за редкости.
— Ты хочешь продолжить? — спросила Павлин.
— Не особо, — отозвался Архонт, пожимая всеми плечами.
Он последовал за Павлин.
Они шли к жилому крылу, сначала мимо торговых магазинов, затем цокали среди садов. Некоторые виды флоры и фауны были за стеклянным куполом, к ним заходили через несколько дверей. В ситуации иной были растения, свободные от прозрачной клетки, что пускали свои ветви на прохожих и трогали их головы и плечи шёлковыми листьями.
И пока двое шли меж ветвей, Павлин махнула рукой, чтобы вытянуть из кровавых линий в пространстве сначала длинную свободную юбку, которой сокрыла свои ноги и хвост, а затем длинный платок со знаком Организации, которым покрыла плечи. Обе части из мягкой ткани, блекло-розовой и, что немаловажно, без следов крови. Архонт нахмурился и заговорил привычным низковатым шипением:
— Так значит, Организацию не волнует, что на станции открывают двери в иные миры?
— Если знают, что ты чудовище — да, — радушно ответила Павлин, — да и если на их стороне и только с одним ключом. Лучше достань значок.
Тогда и Архонт, потянув когтями пространство из скоплений электричества, вытащил блеклую мантию. За ней грубый чешуйчатый нагрудник и эмблема на булавке.
Иногда падальщик останавливался и осматривался. Его длинные уши дёргались на звуки белой станции. Здесь были импровизированные мостики, под которыми журчали кристальные ручьи средь белых берегов пола, утекая по белым камням из плитки. Разное пение птиц, чириканье и вой, трели. И от всего этого они удалялись. Шли по мостам всё дальше, вглубь крыла.
Дверей всё меньше, всё реже встречаются. Реже платформы и лестницы, лифты, выходы. Две фигуры остановились перед совсем одиноким входом, что таил широкую комнату. Тогда Павлин вытащила из крови измерения ключ-карту и приложила к трёхметровой двери. Впереди высветилось: «Добро пожаловать домой, Павлин R-15».
— Просветишь насчёт символов? — как бы поинтересовался Архонт.
— Пятнадцатая команда, а R — код моей роли. В личных покоях у всех так.
Двери скрипнули.
Фигуры процокали в большое и высокое помещение, в углу которого поднималось искусственно созданное дерево, хотя правдивее сказать, его макет: вместо листьев живые растения в горшочках накрывали пространство своими пышными лапами, окутывали ветки жадными лианами и оживляли искусственные хоромы.
Двери с таким же скрипом захлопнулись.
Комнату освещали лампы под потолком, у краёв стен. В другом углу техника и книги на разных носителях, в третьем — стеллажи с бутылями. К последним и подошёл Архонт, рассматривая текст каждой этикетки.
— Неплохо довелось устроиться, — комментировал он, отмечая всё ещё сохранившийся специфичный юмор Павлин, отражённый в названиях, понятных только ей: «Кровь живая», «Кровь синтетическая», «Кровь сухая», «Кровь винтажная», «Красное вино». Последнюю бутылку он взял в руки, рассмотрел и заключил: — Вот это по мне!
И пока падальщик возился с приглянувшейся бутылью, Павлин поднялась на самую верхушку дерева и нырнула на разодранную подстилку из сотен веток, укрытых мягкой тканью. Она взялась за расчёску, пока он — за алкоголь.
— Тут так мило, — всё хвалил убежище Архонт, — не хватает лишь пения стеклянных соловьёв в этом пристанище средь звёзд.
— Если будешь злоупотреблять с этими напитками, то они тебе будут.
— О, жаль, что на меня это давно не разлагает, как смертных, но всё ещё приятно пить. Вкусно, словно свежая кровь языка касается. И эти ощущения на кончиках пальцев…
Крышка бутыли сдавленно хлопнула под серыми крепкими руками. И пока он делал глоток, то за ним следило белое создание. Они были так далеко: пока Павлин на самой верхушке одного угла, Архонт — во всех положениях напротив. Высокая, широкая комната, в которой всегда можно развернуться. Комната, в которой взгляд всегда может куда-нибудь скользнуть, как, например, начнёт вчитываться в названия напитков, заметок, напечатанных и написанных книг. А, может, уйдёт в сторону открытых шкафов со множеством разнородной одежды, так редко удобной, но так часто красивой и нужной для маскировки в специфической работе. Но были и лучшие экземпляры: широкие пояса с полотнами полупрозрачной вискозы, словно то длинная юбка, которая скроет чудовищные ноги. И вновь полки с книгами.