— Я сломал палец. И ноготь. Знаешь, как это неприятно?
— Нет. Но теперь буду знать, спасибо.
— Рогатая крыса…
— О, пиво!
Они остановились. Шли обратно, но по другую сторону улицы и уже в направлении высокого здания, скребущего небо. Там все только собирались, а Мэтью уже остановилась. У бара, мимо которого они шли. Она вдыхала запахи и щурилась, как кошечка, учуявшая мяту. Только морщин на лице не хватало, у носа, у глаз.
— Слышь, ты иди туда обратно, вот то-о-от же этаж и комната, — она вручила ему ключ-карту и махнула рукой, чтобы уходил, — а я ща быстренько…
— Что?.. Ты во своём уме так перекидывать ответственность?
— Да, ведь я скучаю только по пиву, а не от выдумок мозгов! Свали уже, — она резко открыла дверь и юркнула в помещение. Её сопроводила трель колокольчиков.
Он какое-то время простоял, как ошпаренный. Гудки машин и разборки за спиной его привели в себя.
— Ну уж нет, мелкая бессовестная лань, — буркнул он ей вслед, покачав головой и тряхнув рукой с указательным пальцем, — ты запомнишь этот день и слова, которые ещё не услышала, — он прищурился и скрыл черты себя. Он был смиренной фигурой в капюшоне, а так и надо оставаться. — На счёт последнего же у меня уверенности нет… Хм… Жамевю.
Но послушав её слова он пошёл вперёд, навстречу зданию. Того лимузина ещё не было, но стояла знакомая ему охрана. Падальщик просто показал пропуск, который просканировали. И когда другие могли попытаться заглядывать в глаза, почему-то охрана в этот раз того не сделала. Архонта просто пустили внутрь, после меж собой гогоча, и по хрипу он понимал, что это у них не впервой.
День, при котором окружение недостаточно красиво. Люстры не светились, но отражали свет окон в тысячах бликов, шурша бегающих по белоснежным стенам и красному полу. Ещё не густо живых, но эти души в органических оболочках были одеты во всё драгоценное и редкое, плавное. Одна из инопланетных дам с золотыми копытами держала в руках пищащего слизняка, на удивление от важного составляющего себя чистого. Она его кормила фруктами со стола и кто что скажет, когда всё это редко и дорого, пусть и придётся некоторым мерзко?
Архонт старался не цокать. Он поднимался по лестнице и наблюдал ещё за создающимся уютом более дорогого уровня. Повторно убирали каждую мелочь от мнимой грязи, от следов чистили белыми платочками, каждую соринку выискивали, носились с чистыми тарелками и полотенцами, скатертями, салфетками, иными приборами. У некоторых созданий из обслуживающего персонала на шее тёмные полуметаллические чокеры с динамиками и микрофоном, переводящих почти любую речь на омнисонг. И даже такие атрибуты были аккуратны, симметричны, не выдавали в себе техники.
Этаж пятый. Та самая дверь, тот самый номер, в который он попал до этого не пешком. Или… это всё же потом? Архонт тряхнул головой, осмотрелся, замечая по углам камеры, а затем прошмыгнул в комнату. Закрыл дверь. Убедился, что закрыл дверь. И скривился от запахов.
Он снял капюшон и повернулся на треск. Перед ним на кровати сидела Мэтью. Она уже устраивала бардак и в этот раз сидела с вытянутой пустой рукой. Под рукой, по той траектории, на полу блестели осколки, горлышко и этикетка, показывающая огненное в палитре растение. Лишь теперь он её почуял как тогда.
Мэтью взяла узорчатую серебряную открывашку и вскрыла очередную бутылку:
— Прикинь, тут настоящий пламенный хмель!
— Я весь во впечатлении от очередного способа убиения печени, — Архонт похлопал в ладоши на слова Айкисл. — Хорошая месть, а суть-то твоих нынешних манипуляций?
Она кинула ему пробирку с кровью. Он поймал, рассмотрел и задумчиво прогудел:
— Что в программах нашла та несчастная?
— Серп на данный момент тут, — спокойно ответила Мэтью, хлебнув напитка, — у перекупщиков. А тебе лишь его достать. Только рожу поменять.
— Мило, — он откупорил пробирку и задумался. Разом выпил содержимое. Скинул плащ и швырнул в карман под электрический треск, дабы не мешал после обращения. — Как ты прошла сюда, замеченной?
— Спокойно и мирно, на твоё счастье даже без брани, — она прильнула лицом к холодной бутылке, — ещё рано утром с алкоголем и с сообщением о том, что через часика так три ко мне придёт эскорт. Спасибо за алиби!
Они переглядывались. В тот момент до него дошло, что значило её поведение и подмигивание. Он тяжело вдохнул и выдохнул, вибрируя всеми лёгкими в грудной клетке. Из-за трансформации крылья неспешно теряли опору и опускались, а серая кожа трескалась.
— Это мерзко даже для тебя, — падальщик приподнял губы, обнажая клыки. Те уже шатались.