С недовольством он сдирал крылья, со звуком, с которым рвутся лоскуты старой ткани. С хлопками, когда вырываются кости из суставов. Два громадных перепончатых крыла сгибали фаланги и тряслись в его руках.
— С одной стороны, — молвил Архонт, поднимая одно крыло, — я с тобой продолжаю играться, дабы под конец получить желаемое, в чём я больше сомневаюсь с каждым следующим шагом, — он взглянул на другое крыло, подняв выше уже его; руки словно стали весами. — С другой же… я в любой момент уничтожаю место, в котором ты пригрелась, и то, с какой силой это устрою — зависит от всех выходок нынешних твоих.
— Звучит как вызов, — отвечала она, наблюдая, как эти крылья отправили в карман с электрическим всплеском, треском. Смотрела, как он выдернул свои мандибулы и, задержав взгляд на темнеющей в тоне руке, уходил прочь, в комнату, в которой ожидал увидеть зеркало. Она усмехнулась: — Я не против. Проверить бы, насколько поплохели твои умения. Ты ж теперь птыца царская, сидишь на высокой ветке и нихрена не делаешь.
В ответ какое-то сдавленное рычание.
Мэтью подошла к проёму, прислонилась к косяку двери, наблюдая, как тёмное гладкое создание сидело на полу и давилось, пожирая большими челюстями хвост с себя ростом. Так давятся змеи, пожирая что-то крупное целиком. Только у змей будет возможность полежать после трапезы, но не у него. Заглатывая кончик, он уже свободными руками трогал стеклянные выступы на голове, что втягивались в череп, срастались к костью и становились натянутой на бугорки кожей. Он вздохнул, и сделал это появившимися ноздрями, из которых вытекало что-то жёлтое. Падальщик обкусывал когти на пальцах, да проглатывал их следом за выпадающими клыками.
— Не волнуйся, я помню, к какому виду ты относишься, — Айкисл мурчала в каждом слове, — роль простой будет. Подуришь хозяина Серпа и заберёшь, что нам нужно.
— Я тебе это припомню, — Архонт дал ответ, когда его челюсти срослись во что-то единое, а зубы начали проявляться. Шипел, а не говорил: — Мне скучно, но не безразлично. Я готовлю свою пищу, а ты лишаешь меня выбора специй. Доводишь до тошноты. Ещё скажи, что оно вредное, и я буду в твою кружку подкидывать свои выпавшие зубы.
— О, цель. Тебе будет интересно.
— Что же интересного мне в очередном бесполезном и озабоченном мясе? Мои пальцы срастаются в одну фалангу, когда от хвоста остаётся рудимент, а это — он показал руку с большими и толстыми, небрежными когтями, которые как мелкие копытца, — неужто очередное развлечение с «Мегеры»?
Падальщик поднялся. Стукнул копытами по полу, привыкая на них ходить. Секундное довольство отразилось на лице, и было оно следствием взгляда свысока; он всё ещё был выше. Окинув взглядом каморку, он выхватил полотенце и ради приличия укутался им. Отсутствие шерсти раздражало; больше раздражало её изобилие на полу.
— М, да, это так, — ответила Мэтью, вскинув брови. — Создание то, как и «ты», очень параноидально, так что проколешься и не узнаешь. Но мне плевать, будет это или нет. Он ничего собой не представляет, и единственная цель — не дать Серпу уйти куда-нибудь ещё. Просто найди сейф. У гада это точно тёмное помещение без зеркал, фу. В случае форс-мажора можешь сожрать, Организации он больше не понадобится.
— Неудача… Она была… будет. Что ж… — он взглянул в зеркало и нахмурился, понимая, насколько изменился облик и сколько придётся этому соответствовать в манерах и речах. — Твоя импровизация на моих возможностях знатно портит настроение, но что-то грандиозно уничтожить… пожалуй ради этого я соглашусь.
— Мило, — Мэтью присвистнула, окинув падальщика взглядом. Он сложил руки на груди. — Мне было у кого учиться.
— Эй! Я импровизирую линейно, а не кромсаю время в свою угоду, — он косился то на Айкисл, то на новое тело. — И советую прекратить повторять это, покуда ты ещё многое не усвоила.
Тёмная кожа, похожая на необработанный металл, покрытый копотью огня. Две пары молочных желёз на крупной грудной клетке, между которыми сложенным рукам легко лечь. Конечности крепкие и суховатые, тощие, а лицо довольно громоздкое. Перевёртыш смотрел на каждую черту, как изучал, и подводил один простой итог: кривился и фырчал.
— Может, хотя бы перекупщики не гибриды? Я с радостью сменю роль, пусть оно всё времени потребует гораздо больше. Звёздными декадами пускай обернётся!
— Не-а, — Мэтью следила за всеми действиями довольно сонно и лениво, да отвечала подобно нехотя: — Язык кода, который обнаружила Кенаи, относительно новый, и почерк появлялся на недавних подрывных операциях. Это не столько порабощённые Мегеры, сколько их модифицированное наследие от глав или сами главы. Помнишь же, выводили себе тела хорошие? Один хрен: власти там хватает, как и умений. И Люмелле не нужно, чтобы пираты получили себе очередное развлечение. Так что… можешь стать ещё большим уродцем! Нет, правда, я взяла кровь на твоё возмущение.