— Не надо, — перевёртыш сказал это до того, как Мэтью достала очередной пузырёк из кармана штанов. Падальщик, обдумав ситуацию и пощёлкав пальцами, медленно широко улыбнулся, заключая: — Но тебе придётся дорабатывать тот образ, который ты мне придумала.
Мэтью смотрела на него с недовольным прищуром:
— Хорошо, что ты знаешь, как поступать с отрезанным пальцем. Стараться я не буду.
Так и провели какие-то минуты, пока падальщик обдумывал поведение и привычку речи, а Мэтью, попеременно выпивая, добавляла комментариев со своей стороны, посмеиваясь.
Кроме выкинутых в карман крыльев были другие куски тела, такие как перья, шерсть, пепел, кожа — Айкисл пообещала позаботиться. Всё уже было готово. На всё. По её совету отрастил на голове волосы, в странной линии роста и с конской крепостью. Они переходили в тёмные крепкие косы, которые ему повезло самостоятельно сцепить.
Дошло время до одежды, и Айкисл протянула не самое приятное да удобное, да упирающееся в груди где не надо, на что падальщик бурчал:
— О, тебе мало ранить меня в моё несчастное сердце, тебе хочется меня добить, хочется моей боли, моих страданий!
— Ради тебя стараюсь, король драмы, — Мэтью развела руками.
Она ему помогала и с этим, но завершилось всё довольно предсказуемо: она его швырнула.
В этот раз на пол, который разлетелся в стекле. И пока падальщик падал, то видел над собой вспышку. Пока он падал, то слышал заглушённые от бинтов шаги и хлопнувшую дверь.
Приподнялся с кровати он очень медленно и нехотя. И рухнул, чтобы смотреть в окно, выполняющее роль стены. Много деревьев, зелёно-серых, сизых, за которыми вдалеке чёрным силуэтом на красном рассвете были небоскрёбы. Падальщик хотел бы весь день потратить на то, чтобы наблюдать через стекло за птичками.
Вторая попытка подняться. Шатаясь от нежелания, медленно добрался до окон и сдвинул, обнаружив за ними балкончик. Это был двухэтажный дом вдали от всякой цивилизации. Он был похож на колоду карт: красивые скомпонованные картонки, которые полетят от любого неосторожного вздоха. Так и тут: много стекла с тонким узором золота.
Взгляд падальщика скользнул. Рядом — столик, на нём — плетённая небольшая корзинка с вишней.
— Хороший жест, — проговорил он певуче, с прищуром, — но только за что мне пришлось на тебя шипеть?..
Он занял место, любуясь движением звёзд и восходом. Под корзинкой обнаружил бумаги. Самые обычные, которые он засел изучать за поеданием вишни. Первой была копия фальшивых документов, забитых на чипы. Фото отредактировано, но местами ему фон казался знакомым, а квадратные зрачки белыми от вспышки. Имя, второе имя, краткая история, легенда. Были уже записанные диалоги, переписки давности в несколько звёздных декад. Даже медицинская карта. А на очередное пояснение касательно вида, вернее гибридности, он закатил глаза:
— Какое же оно ничтожное и бесполезное, что даже пробовать не хочется. Они наслаждаются моральным каннибализмом, но чудовище, конечно же, я, — он повторно окинул взглядом документы. — Мне оно более не пригодится, так ведь, Мета?
Несколько страниц отсутствовало. Он осмотрелся. На дне корзины обнаружил чипы: маленькие стеклянные капсулы со схемами, и их рекомендовалось вживить в руку. Одновременно с этой находкой коленка перевёртыша встретилась под столом с необходимым устройством.
Он вернулся в комнату, изучать предлагаемую одежду. Многообразие видов и фасонов в одном шкафу, но все предназначались под праздничный вечер. Цвета яркие, но приглушались блеклыми акцентами. И это заставляло его думать над ролью, да как правильно исполнить, чтобы закончилось плохо, но красиво.
— Иллюзия выбора… Ты же наверняка уже видела меня.
Он проверял ткани, но когда дошёл до бижутерии, то заметил в отражении разрезы на шее. Провёл по ним треугольными когтями, ощущая нервы и рёбра. Они шли к позвонкам. Всё прощупав, он смог их раскрыть. Они как чешуя, но растущая наоборот, не обтекаемо. Четыре пары, скрывающие нежные внутренности и органическое решето. Падальщик угадывал с действиями: он напряг грудную клетку и резко выдохнул. Сразу вывалился жёлтый туман, от которого перед глазами поплыло. Сильный дурман, и от него он поспешил найти воду, стараясь всё с себя смыть, всячески избавиться от преследующей пелены.