Их местный житель сегодня проснулся, чтоб роль свою в мире принять. С лучами звёздными встал. Рука его по коже грубой чешуйчатой прошлась, снимая бледную линьку и трухлявую кору. Очнулся. Схватил серый махровый плащ, накинул на плечи, сцепил фибулой, похожей на плетение плюща.
Вышел из дома, что строение шалашника, да крупнее в несколько раз; где цветки ещё закрытыми были пред лучами только проснувшейся звезды.
На улицах их города не слышно было дурного гомона. Тропы из камня, по краям высокая трава. Знакомы все, приветствовали бодро. Друг яблоко протягивал, что завтраком единственным и ранним будет, подруга — подаст корзину, в которую предстоит собирать на вечерний ужин иного года листья древних древ.
Поле далёкое, лес редкий, нарастающий где-то вдали теней. Встречало пение птичье, что трелями становилось всё больше. Птиц много тут всегда, заливались громко пока таились среди листьев широких и цветущих плодовых деревьев многих. Бывало, что свистели, реже скрипели. Выли редко, чирикали подобно. Лилось мёдом их плетение весеннее.
Сад деревьев чёрных с листьями рыжими, да цветами алыми, от которых запахи нитями сладкими обнимали сознание. Не высоки деревья, в ширь растут стволами крепкими, но к ним лесенку пришлось подставить существу, чтобы подняться до макушки кроны. Там листья самые ярчайшие из всех.
Встал он неудобно, кое-как держался. Шаталась лестница, кренилась ветка. Рукой зацепился за сук и тем подвинул. Вместе с этим остолбенел. На него смотрел тёмный глаз зверя. Ни то оскал, ни то пустая морда, чистая от всякой плоти ошмётков.
Народец малый оступился, вниз камнем полетел. Только не почувствовал удара. Взгляд поднял — зверь за ногу его держал большой когтистой лапой. И отпустил. Несчастный приземлился, но в этот раз точно не наткнувшись на свои рога.
Он растерялся. Взглянул на корзину, из которой выпали листья, что собраны ранее были. Поднял взгляд на ветви, чтобы увидеть, как тёмное тело вилось среди них. Парализовало — то был страх из-за существа, которого не видел ранее. И от его огромных клыков. От лап, которые ступали плавно сначала по коре, затем земли касавшись. Светлые кости на фоне тёмной гривы. Бездонные холодные глаза.
Как монстр пнул своею лапою корзину — так и владелец той очнулся. И он не помнил, как в спешке убежал, но в городок средь плодовых кустов вернулся без запасов, без добытого. Ему не верили — не было в их краях такого зверя; отправили вернуться, и возвращение ему пришлось на ночь.
Всё было на местах: лежавшая корзина, из которой ветер выгнал листья. Владелец тихо подбежал, поправил плащ, взялся за сбор того, что ещё было. Спешно завершил, поднялся, отступил — и встретился спиною с пастью зверя. Рычал над ухом он, но как-то даже тихо. Любопытно?
Сборщик отпрыгнул, резко развернулся. Уставился в сияющий во фиолете взгляд, корзину приобнял. Монстр же голову плавно опускал и держался, будто брался сил или момента для прыжка. Но только смотрел.
— Чего ты хочешь от меня?! — в отчаянии завопил несчастный голосом осипшим.
И явно он не ожидал ответа, низких и шипящих слов:
— Зачем явился чужак в мой нынешний дом? Простак, что в миг двинулся умом, да поспешил коснуться ветвей. Я же их хранитель, я их верный, древний зверь.
«Нет, просто зверь так хорошо не скажет. Это же стихи! Красиво», — думал пострадавший от него. Осмелился корзину от сердца отпустить, поставить с собой рядом, руки показать открытыми ладонями. И затем дрожащим голосом сказать:
— Я Зани, — произносил, чуть перед зверем кланяясь. — Я собиратель лепестков для наших праздничных напитков. Я их в этот день собрать был должен… уже ночь.
— Позволю я тебе в сей раз забрать корзину листьев впрок, да только долгом будет мне получить оброк: ты сей напиток мне на пробу принесёшь. Коль мне не понравится — умрёшь.
Зани поправил плащ, голову почесал, ударившись рукою о рога. Выбора ему не дали. Он поклонился и ушёл, в душе своей маленькой и трещащей понимая, что если не придёт — придут к нему. В дом родной вернулся, что прутьями увитый средь кустов. Сел за круглый стол и очень долго думал, рассматривая листья на руках. Волокна в них плелись среди мембраны, подобно как под кожею сосуды, которых не увидеть под корой Зани. Внутри где-то терзал по горлу страх, такими же когтями как у зверя.
Так быть, решился он принять условия, да сделать выбор там, где его нет. Прошли приготовления, пляски. Праздник о весне, о первых лет цветения, где молодые, наливные листья в воде пробыв отдали сладкий привкус. И с праздника, где за руки держались те из малого народца, водили хороводы, веселились, пропала лишь одна глиняная бутыль, наспех что закупорена корой. И может то увидели б другие, если б заметили как был печален их сородич.