Он медленно провёл руки под её коленями и лопатками, бережно, взяв на руки слишком лёгкое тело.
Теперь он вёл их вперёд. Он не обращал внимания на то, как часто капала кровь с головы Айкисл на землю, но старался держать её так, чтобы того случалось реже. Архонт и не оборачивался, проверяя, что со следами стало: он знал ответ на этот голубой свет.
— Она думает наперёд, — рублено заговорил он, когда они остановились на развилке. — Всегда. Она знает наперёд. Видит.
— Знаешь ли, — прохрипела Павлин, — я ныне сомневаюсь, а теперь и в твоей логике.
— Зря, — ответил он, прищурившись. Хвост его ходил из стороны в сторону. — Но у меня стойкое чувство, что я что-то забыл… Эти пути, эти двери, хм…
Падальщик склонил голову, темноватыми глазами изучая дальнейший путь. В голове складывалось, что это за пути, что за скалы, в которых кишат насекомые, но озвучивал Архонт другие мысли. Сейчас же им следовало предугадать логику той, которая молчит: две дороги, имеющие огни и равное значение. Обрамление коридоров отличалось. Один представлял собой осторожный путь, отшлифованный от всех неровностей и острых краёв. Глянуть дальше, то появлялась и дорожка, а на стенах больше цельных проводов и искусственного света.
Другой коридор сохранял свой растерзанный вид. Приблизившись к нему, стал уловим шум. Павлин сразу дала заднюю, скрывая крыльями спину. Другой падальщик отступил, чтобы была возможность развернуться.
Шкрябанье. Частое.
Грохот. Что-то билось о стены, пока неслось к ним. Оно чуяло кровь.
Нарастающий скрип двигался к ним. Архонт прижал обмякшее тело к себе. Опустил голову, готовя клыки и пряча под шеей белое изваяние. Раскрыл крылья, готовя когти. Хвост медленно полз из стороны в сторону, в ожидании. Черты уже мелькали. Очередное громадное насекомое.
Грохотом и яркой вспышкой раздался выстрел.
По инерции тело неслось вперёд, спотыкаясь в своих ногах. Туша рухнула, показывая разворошённую как изнутри голову. Тело прокатилось мимо падальщиков и остановилось в ногах Мэтью. Она перезаряжала пистолет и с безразличием покосилась на прикатившееся тело, горящее синим пламенем.
— Умницы, — вернула она оружие в кобуру, а затем кивнула на тело в руках Архонта, — а теперь верни моё.
Архонт закатил глаза, пробурчал и подкинул Айкисл в руки Мэтью. Она окинула себя взглядом, чуть поправляя руки, в которых удерживала себя. Мэтью покосилась на Павлин, которая собиралась с мыслями, но в последний момент отвернулась, тяжело выдыхая.
— Видите вот эту вот дорогу, откуда на вас налетели? — спросила Мэтью.
— Да! — сразу отозвалась Павлин. — Там явно опаснее! Потому туда мы точно…
— …идём, — Мэтью, обойдя дёргающуюся тушу, сделала шаг вперёд.
У неё больше ничего не спрашивали.
Были ли их встречи с кем-то ещё? Их обходили стороной за запахи смерти и вой. Их тени ползли по неровным стенам, искажались слабеющим освещением. Шаги, шуршащие и цокающие по камням, ударили по истерзанному металлу. Они оставляли на своём пути обрывки бинтов, следы когтей и капли крови, поднимающие в воздух запахи металла и горения.
Здесь виднелись куски хитина и без их влияния. Их изломали частично, но по важным местам, разрывая тела и ноги. Но насекомых, по телам которых они шли, опустошило время.
Сбоил свет. Разбиты двери, чей покой и уединение они нарушали. Их встречало тяжёлое дыхание и шаги, отзывающиеся звоном. Их перебивала сырость, которая концентрировалась на стенах холодной дымкой и капала на землистый пол, и на металл, звонко раскрываясь эхом.
Золотистые глаза едва сияли, принимая свет от редких ламп. Звучание оков менялось, их трясло, как и того, кого в них оковали: очередного монстра, жаждущего накинуться. Его остановили цепи, сдирающие горло. Обломки чешуек и кожи упали. Лапы с хрустом продавливали пустые тела насекомых.
Мэтью направилась дальше, кивнув и Павлин. Они шли по краю арены, в том радиусе, в котором до них не дотянутся, но на них и не смотрели. Они шли туда, где ждал ещё один коридор очередной клетки. Лишь напоследок, перед тем, как пропасть в тенях, она кинула многозначительный взгляд на Архонта, точно зная и подтверждая, что он остался. И он это видел. Она его оставляла.
Погасшие золотые глаза. Как много было в них… злости. Они этим горели, как и то тело, сопротивляющееся цепям не первый век. Грубые тонкие, крепкие руки тянулись к падальщику, с хрустом сжимая фаланги, обрамлённые когтями. Шуршание. Так близко…
— Так жаль, — медленно пропел Архонт, отодвигая от своего лица кривые массивные конечности того, кто крупнее его, — мне действительно надо было что-то взять с собою для такой встречи. Тут не ударить электричеством, а вот мечом… а, нет, лучше столовым прибором с тех мест, где я пробовал дорогое сладкое вино. Серебряная ложка или золотая вилка? Или… камень? Из тех мест, где напиток готовили из вишни.