Его остановил пистолет у лба.
Обрамлённые множеством когтей лапы отталкивались от тени Мэтью, скользили по останкам, хрустели хитиновыми панцирями. Потухшие глаза следили, как Айкисл медленно поднималась, давя на насекомое тело и вытаскивая из него меч. Она резко взмахнула клинком, сбивая слизь. Шуршание, треск. Тянущиеся капли звонко упали на мокрый пол. В уголках глаз что-то мелькнуло.
В следующий момент вскинутая рука нажала на курок, разрывая на части очередного насекомого. Клинок у горла сбил спесь, не давая сглотнуть трёхглазому. Его рот, делённый на четыре части, едва раскрывался, дёргаясь в нарастающих рыках.
Мэтью рассматривала разорванные и горящие голубым пламенем останки, пока перезаряжала пистолет одной левой. Металл плавно тёрся. Щелчком вложив оружие в кобуру — всецело отдала внимание клинку и тому, кому острием ранила горло.
— Из-за тебя я испачкала бинты, — она покачала головой. — А их чертовски сложно стирать. Про униформу уже не говорю.
— Мерзость к нам явилась, — пробурлил через костные усы её собеседник. Это — то безобразное подобие клыков.
Мэтью поцокала языком. Она надавила клинком, заставляя трёхглазого оторвать от земли когтистые лапы. Тёмные щупальца ползли около него. Опора находилась очень небрежно, её шаткость приносила боль. Вышедшие из присосок шипы не помогали.
Айкисл шла вперёд. С каждым её уверенным шагом приходился десяток волнующихся движений вглубь. Чавканье с хрустом разносились эхом на пути, сильнее отражаясь, знаменуя, что скоро будут помещения.
— А я-то думаю, — продолжила Мэтью, — кто же мог так подло настроить этих душек-насекомых. Ну да, архитектор-неудачник…
— Чудовище, — рычал в отместку он.
— Но-но… Перебивать плохо.
— Ты от него не отличаешься.
— «Материя» тут не поможет, береги конечности.
Их шаги — грохот. Шуршащая неловкость, шарканье и последующий в тенях цокот. Грязная земля, камни, металл, колючими обломками впивающийся на пути.
Вот они: вновь железные ставни при искусственном свете. Комнатушка, заставляющая свернуться и утонуть в своих извилистых частях тела, зарыться, в надежде, что это убережёт от меча. Но палачея уходить не желала. На её лице не отражалось эмоций, хоть малость дающих предчувствие к дальнейшему.
— Чего тебе? — буркнул трёхглазый. Померкшая троица, как и у всех в этом куске мира, имела при себе лёгкие раздельные оттенки жёлтого, зелёного и синего. Там тонули чуть тёмные квадратные зрачки.
— Имя.
— Чьё?
— Мой вопрос не сменился, — Мэтью покрутила клинком. По шее монстра густо потекла голубоватая кровь.
— Ткущая меня так возненавидела?
— Ты той ещё тварью получился, — пожала плечами Айкисл на рычание. — Убийств она, миролюбивая создательница, не любит.
— Ничего не скажу я тебе, — он зарывался в щупальца.
Лампы изредка мигали, устроенные за стёклами на потолке и стенах. Они отбрасывали свет, заставляли бегать тени по телам живых. То, что было блеклым оттенком у Мэтью — являлось для монстра тёмной подводкой. Склонившись у её забинтованных ног, он не прятал свои части тела, грубо лишённые кусочков. Отломанные пальцы и шипы, если не вывернутые в обратную сторону; обрезанные щупальца, словно топором. Грубые костные наросты на голове, дарующие форму звёзд, также покрывались блеклыми трещинами. По телу скользило свечение ламп, открывая к взору следы проколов и вздутой кожи в ломаных растяжках-следах. Их покрывали голубым налётом капли, текущие с открытой для удара шеей, над которой, медленно буравя, держался клинок.
— Ладненько. Не, тут не важно. Я уже давненько задумываюсь о другом, — Айкисл увела взгляд в стену и положила руку на талию. Правая же всё давила на чужую шею мечом пуще. — Зачем же сбегающим отсюда скрываться здесь же? И подкармливать термитник. Братиков нашёл себе, сестричек, берегущих от «последовательности»?
Она следила за рычанием, ставшим глухим, сдавленным. Хмурилась и продолжала:
— Лиферанат тут нет. На планете. Противные рыбёхи… А вот Аисимата — та ещё лють. Поймали недавно. Рождённая от мести и в темноте… слишком дорогая оплата её комнаты в соседнем секторе. Везде свет, по глазам так противно бьёт. Камеры везде. Её не убить, м… «Карсинэл, дай мне завершить последовательность». Причуда с экзоскелетом и возрождением в материальную оболочку, желание вышивать тонкими руками по коже… в последний раз её передние лапы были широкими, совсем когтистыми, хвост был косичкой щупалец связан. Красота…