— Тебе ж не дали имя? — дёрнула головой Мэтью, желая раздраконить создание Междумирья. — Хочешь, назову? Для отчёта надо.
— У нас есть свои имена…
— Но мы-то не знакомы, — Мэтью с прищуром улыбнулась.
Следящая Павлин дёрнула ухом на ворчание. Она глянула на Мэтью, которая следила за собой на арене и щурилась. На момент её глаза закрылись.
Лязг цепей. Они соскользнули с пробитой лапы.
Со звоном они выбили из руки меч, а с глухим ударом — откинули Айкисл. Она кубарем прокатилась до стены. Рога столкнулись с жёсткими стенами, и это звоном отозвалось в черепной коробке. Ей помнился хруст.
Мэтью покачала головой, хмурясь. Она попыталась коснуться головы. Рука безвольно висела на плече. Айкисл выдохнула. Взглядом пробежалась по полу в поисках меча, но заметила несущуюся лапу.
Она юркнула под конечностью, едва касаясь мутной кожи рогами. Отпрыгнув — выстрелила, в этот раз попав. Лапа загорелась голубым. Раздался рокочущий вой. Эхо разодрало растительные обои толстых стен.
Выстрел. Тихий щелчок. Подозревая осечку, она выстрелила вновь. Повтор. Дальше пришлось убегать от цепей.
Они со звоном ударились о стены, становясь подобны камертону. С них медленно стекали следы органики.
— Да чтоб тебя!.. обсчиталась…
Хмурившись, Мэтью косилась на тёмную жабу, которая глотала свои едва целые частички. Время было, а в пистолете кончились патроны.
Исправлять беду одной рукой неудобно. Непрактично, когда другая рука без меча, а обе — в бинтах. Айкисл всё проводила механически, взглядом рыская по полу, пока не заметила родной блеск. Манипуляции, и пустой магазин полетел на пол. Хмыкнув, она взялась клыками за затвор, дёргая оружие дальше и отпуская. И, пока оно томилось средь белых клыков в чёрных дёснах, скрываемых за улыбкой от уха до уха, Мэтью ладонью уткнулась в плечо. Резкое движение, хруст. Боль прошлась электричеством по руке.
Уши дёрнулись. Долгий протяжный скрип наполнил комнаты. Громадные когти таранили пол, драли, вскрывали, впивались. Мэтью шикнула. Она вгоняла последний припасённый магазин.
Раздался хлюпающий вой. Айкисл обернулась. Пасть была открыта.
Мэтью вскинула руку, сдёрнув большим пальцем затвор. Череда выстрелов, направленных в темнеющую глотку. Один из взрывов пришёлся на глаз. Набирающий воздух визг.
Время звучало оседающей пылью и скрежетом металла.
Пистолет лёг в кобуру, закрылся щелчком. Некогда повреждённой рукой держась за рукоять сокрытого меча, Мэтью подбежала к обрамлённому лентой. Алая полоса легла на грязные бинты.
Свист. Мэтью обернулась, вскидывая крест-накрест мечи. Металлический обломок отрикошетил.
Айкисл опустила мечи и крутанула ими, сбивая грязь и дурную слякоть. Разводы медленно растворялись с каждой глухой каплей.
Чуть расставив для опоры ноги, согнувшись, она вцепилась в рукояти и обняла себя руками. Некогда опущенное лезвие медленно поднималось, смотря за спину. Острие уткнулось ей в бока талии.
Одним движением клинки прошили ей кожу. Треск бинтов утихал с краснеющим пятном. Дыхание встречалось со стеклянной преградой между рёбрами и толстой полосой кожи. Острия утыкались ей в подмышки. С каждым прерывистым вздохом по телу плясала боль. Широко раскрыв глаза, Мэтью смотрела вперёд.
Конечности жабы крепко держались за пол, а рот раскрылся. Там зияла пустота, догорал один глаз и слышался вой через ветер. Воронка, затягивающая в себя всё, что не прибито. Металл становился позвонками, а чужие останки — иными косточками. Корни заменяли сплетения мышц и нервов, вспухшая гниющая кожа — становилась кожей существа.
Мэтью рыкнула, раскрывая вовсю пасть. Мечи обоюдно разорвали кожу. Как крылья тянулись густые красные капли. Ими увито стеклянное оружие.
След Мэтью светился голубым. За потоком воздуха её пути следовали опадающие разрезанные бинты. Она рванула вперёд, раскрывая руки, впиваясь в рукояти.
Уворачиваясь от летящего за нею мусора, она скачками взбиралась по крепкой лапе. Каждый шаг сопровождался ударом меча, как крюком. Лапа превращалась в кровоточащее решето. Жаба сильнее хватала воздух ртом.
Белые пряди коротких волос беспощадно бились о лицо. Они и пыль терзали глаза. Третье веко от них закрылось.
Последний прыжок пришёлся на губы. Челюсти захлопнулись об пол. Вскинув над собой горящие клинки, Мэтью одним движением вбила их в неосязаемое тело.
Когда движение утихло, она освободила мечи. Дёрнула ими, сбивая горящую кровь на поверженную жабу. Выдохнув, Айкисл медленно вернула своё оружие в ножны, до щелчка.