Он резко обернулся, действием своим согнав крыльями воздух, подняв в него листья опавшие, травы изрезанные. Оно взметнулось и закружилось, потоком куда-то уносясь средь деревьев, облетая кустарники. Трухлявые лодочки, несущие на себе отголосок недавней истории, и только для того, чтобы лечь после в землю да похоронить услышанное.
Они обогнули тень. Архонт прищурился, но более ничего не отметил; одного закрытия глаз хватило, чтобы наваждение пропало.
Медленно и поникше вернул своё внимание падальщик обратно, чтобы увидеть перед собой камень, на выступах которого красовались следы когтей, симметричные. К ноге его медленно подкатился фрукт, цельный, и одинокий в своём существовании косо взглянул на ту дорожку, которую оставил после себя плод, но и та пропадала под деянием ветра.
Делать нечего: он хвостом его приобнял и подкинул, схватив рукой. Остановился рассмотреть. Всё было. В сей раз плод он медленно сдавил, и сок потёк по руке, проявляя для тела холод уносящего историю ветра.
— Все в любом случае умрут, от чужих когтей или предназначения иного.
Засмеялся громогласно.
Его едкий смех был удаляющимся предвестником бед, что селил зерно тревоги ожидания. Проходил не через коридоры, которые ранее видел, но всё ещё через прекрасный дикий сад, сбивая гроздья цветов крыльями, и лепестки усыпали плавные шаги его, заметали следы его.
— Пир Князю! — прокричал Архонт в небо, улыбаясь всеми клыками всех челюстей. Он долго громко смеялся, раскатами, терзающими местность. — Яств редких и древних вин ему! И зрелищ, дайте крови монстру! Крови в черепа в троне его…
Глава 19. Ремиссия. Сцена II: Ты слышишь свет прощающих огней?.
Что теперь? Довольно тихо. Лёгкий ветер, тревожащий травы, отзывался старым другом. Он не брал на себя ношу крыльев, но продолжал гулять рядом, словно так было всегда, даже в пространствах, лишённых любого воздуха.
Он гулял и тревожил мокрую шерсть, ложился холодными ладонями на теле. От шеи же клубился пар, как и от запястий рук, от лодыжек ног. Одна же из них свисала с самодельного гамака и медленно отталкивалась от земли, качая своего владельца.
Рядом с ним, меж двух крупных деревьев и иных, более дальних и менее крепких, лежали кости. Разные позвонки, разобранные на куски, разломанные громадные рёбра, разбитые пополам, чтобы выесть весь костный мозг оттуда. Фаланги? Тоже, как и иные кости многих конечностей. Все теперь чистенькие, обглоданные. На их гладких поверхностях красовались протяжные следы клыков, волнистые, глубокие.
Слабый ветер, тревожащий сохнущую шевелюру. Неравномерное движение ногой качало купол неба над ним. Архонт же смотрел на руку, в которой из травинок сплетал длинную косичку. Медленно, перебирая когтями. Травы тут похожие, грубые и крепкие, с некоторой синевой. Плетение, ещё одно объятие травинок, узелок. Архонт растянул косичку меж большим с безымянным и средним с указательным пальцами. Всмотрелся. Чуть склонил голову.
Эмоции? Зачем? Их на его лице не отражалось, даже нотки хмурости от бровей не проскакивало.
Нога ещё раз оттолкнулась от земли. Небеса поплыли.
Темно, но не непроглядно: у этой планеты хватало своих самых ярких звёздочек, но не хватало спутников. Лишь от далёких сестёр отражался достаточно ярко свет двойных звёзд, чтобы кидать лучи между широких листьев деревьев и кустов. Насекомые тут были тоже разные. Пели, поскрипывая, чирикая, треща.
Не помня, сколько он просидел подобно, Архонт опустил руку, сжимая плетение в кулаке. Взгляд погасших глаз ушёл в небо, к звёздам. Острые зрачки часто двигались, дрожали, замирали и подрывались с места, повторами. Это драгоценное внимание ушло к звёздам, окружившим эту планету; светлым и часто рассыпанным точечкам, окружившим его.
Их искажённое пение, по желанию слышимое, всегда будет рядом. Даже в самой беспощадной пустоте.
Холодно, дорогой ветер. Холодно.
Уши дрогнули. Робкий треск.
Зрачки метнулись в сторону шума. Ничего.
Взрывающие землю когти вновь качают небосвод. Ему вновь отдано внимание глубоко посаженных за светлыми ресницами глаз.
— Если думаешь, что постоянно оступаясь, сможешь избежать моего взора — то это твоя грядущая предсмертная ошибка, — медленно проговорил он, как напевая. Он слышал шум, ступающий к нему. Улыбнулся.
Архонт повернул голову в сторону силуэта, что замер. Высокий, со многими лапами. Падальщик понимал, что встретился взглядом с новым существом, от чего последнее не двигалось более. Пригнувшись, отскочило прочь, махнув на прощание ветвящимся хвостом. Лапы мягко бились о землю, удаляясь.