В ответ Архонт тихо прерывисто прохрипел, как смеясь.
Когда его глаза вновь вернулись к карте небес, то где-то в их уголках замельтешило.
На массивных лапах чувствовались когти, но всё переходило на подушечки. Потому тихо. Передние лапы шли одна за другой, плавно переходя по следу предыдущей. Задние были не так осторожны, но столь же массивны. Первое тело было массивным, а другое…
Архонт медленно повернулся, встречая кентавриду с тёмным львиным телом, которое покрыто не мехом, а грубой кожей. Голова сплошным изогнутым листом скрывалась за маской, от чего напоминала скорее вытянутую морду. Ни черт лица, ни глаз. От того знакомо неприятно отзывалось под ложечкой.
Тёмные локоны волос вились от головы и по спинам, до хвоста, напоминая вновь сгущающиеся щупальца. Была ли одежда? Чем-то знакомый многослойный кусок ткани, лежащий на плечах тонкого высокого тела, скрывающий немного талию и всю грудь от шеи.
— Созрела для разговора? — спросил он.
— Не исключено, — отозвалась она.
Были руки. Из плеча шло два зеркальных предплечья. Одна пара сложила замок перед своей носительницей, на животе, а другая — за спиной, зарываясь в безобразные локоны, в ответ обнимающие. Большие пальцы постукивали по когтям друг друга.
— Ну, коль мы застряли на этой планете, — падальщик протянул руку в её сторону, как представляя кому-то кроме себя, — самое время назваться. Не обязательно было меня звёздными декадами преследовать втихую, да ещё и инкогнито наблюдать за поступками одичавшими.
— Имена мы знаем, но призвание моё — быть Искательницей, — она вышла к центру, легла львиным телом на сырую землю, сложив лапу на лапу, положив рядом хвост. — Вопросы.
— Что же… — он замер. Дёрнул ушами. Архонт вновь решил заговорить, но его опередили:
— На которые уже даны ответы.
Он закрыл свои порезанные губы, нахмурился. Махнул хвостом, да только поднял пыль. Опора на руки не принесла должного результата.
Архонт вытащил из-под себя крылья, с хрустом выпрямляя. Конечности пальцами дотянулись до петли гамака и медленно отсоединяли её от дерева. Так его в гамаке и держало одно крыло, когда второе — держалось о дерево. Перед глазами всё плавно плыло, а голова коснулась земли.
Архонт бурчал, но наконец-то мог подняться. Он отряхнул с себя прилипшие листья, расслабил крылья, которые сложил за спиной. Падальщик вернулся к своей кровати, которую теперь вновь вешал.
— Итак, — отзывался он, откидывая уже долгие размышления о красивой речи, — чего ты забыла около меня?
— Моё любопытство такое — встретить тебя.
— Очарование, — Архонт повторно устроился на своём лежбище, скинул хвост. Его ноги опирались о землю и вновь покачивали окружение. — Всё это становится интереснее с каждым словом. Скажи-ка мне, почему ты тут оказалась?
— Мне того захотелось — увидеть тебя.
— Прыгнуть в «сумрак» ради этого? — он закрыл рот кулаком, скрывая сдавленный смех. И в каждой своей паузе Архонт качал над собою небосвод. — Чего я такого натворил, что ты меня так преследуешь?
— Натворил? — переспросила Искательница.
— Разве… то должно удивлять?
— Ты хороший, — она выпрямилась, вытянула и львиные лапы, царапая ими воздух. — Я тебя таким знаю.
— Оу, — Архонт вскинул брови.
Он не выдержал. Засмеялся, согнувшись, закрыв лицо руками. Через несколько минут его кисти медленно сползли, открывая глаза. Кентаврида сидела всё там же, но положив одну руку на другую. Последнюю протягивала в сторону Архонта, как ожидая слов.
— Дорогая знакомая новая, я не знаю, в каких обстоятельствах мы с тобой встречались. Я не помню, может, напился… А, нет, не в моей власти подобное. Но, о звёзды, я — хороший? Пробудись: я не могу стать каннибалом лишь из-за того, что я последний в своём роде.
— Мне жаль.
Переглядки.
— Ты действительно что-то новенькое в моей жизни, — заключил падальщик. — Не, мне бы такое точно запомнилось. Гм… Знаешь меня… но не я тебя… Кто твои родители?
— Создавшие меня потеряны в своих мирах.
— О.
— «О»?
— Слова говорят о многом, — он поднялся. — А так я могу сделать вывод, что ты полукровка.
— Имеешь что-то против?
— Да.
Мысль свою он не продолжал, как и она не спрашивала дальше. Ходил он у своего пристанища под открытым небом, обходил Искательницу, рассматривал драконьи останки. Выбрал более ровную кость, которая, скорее всего, была лучевой. Крупная, что соответствовало громадной туше, некогда лежащей на этом месте.