— Почему выдумки-с? — задала вопрос рептилия, покуда Мэтью молчала. Рогатая резко повернулась, обращая свои глаза в сторону собеседницы, затем пару раз моргнув:
— У всего есть основа. Прообразы. Разъяренную молнию назовут птицей, запутавшиеся кости — монстром. И прочее… кхм…
— На что вы надеетесь сейчас-с?
— Что ничего не найду…
— Простите-с?
— У всех нас есть имена, Шенерс-с, — взгляд Айкисл ушёл от собеседницы. Ушёл к полочкам с матовым оформлением, где их лица и тела искажались безобразными пятнами. Пятно Мэтью было выше. — Кхм… Чуть ли не первое подтверждение нашего существования. Кроме зеркал. Мы наблюдаем окружающий нас мир, не себя. Всё для нас существует, но мы для всего — зависит от последних. Для этого нас называют.
— Это-с… — ящерица прошипела. Её рука прошлась по шее, откидывая линьку. — Вы первая за неделю спросили моё имя-с…
— Прозвища, призвания, местоимения — они проще, но не скажут правды.
— Это мне знакомо-с… Мэтью Айкисл… С-с-с…
Мэтью кивнула собеседнице.
Всё ради нескольких просторных квадратных метров между мебелью, где библиотекарша оставила архиварию, напоследок открыв большую часть стеллажей. Широкий рабочий стол, на котором ярко горели лампы. У их свечения клубились пыль и пар.
Шкрябанье удалялось, а с ним и шуршание.
Мэтью выдохнула и произнесла:
— Затрахало.
Она нахмурилась после слов. Осмотрелась, словно выискивая более мрачные и тёмные оттенки в синих цветах стёкол, присматривалась к тонким редким узорам-чёрточкам. Отвернулась, высунула с раздвоенным кончиком тёмный длинный язык и провела по нему забинтованными пальцами. Сыро.
— Грёбанная привычка… Тьфу… — бормотала себе под нос Айкисл, приправляя своё недовольство уже менее цензурными выражениями.
Под тихое ворчание она перебирала архивы, отмечая древние и абстрактные записи тем, что выкладывала их на выданное ей место. Это бормотание сливалось с конденсацией воды на стенах, медленно падающей редкими тяжёлыми каплями в мягкий пол. Острые уши это ловили, а взгляд — как кружились пар и пыль от каждого движения, от очередной отложенной на столе книжки. На сплетённые Мэтью направляла свет, от которого страницы откидывали блики с пропусками, где вышиты буквы. На электронных архивах меняла палитру и яркость.
Она достала запрятанные в сумке стилус и планшет, что сложенные походили на две палочки. Планшет Мэтью раскрыла. Страницы с данными Организации отсутствовали, как и знак, и соединение с глобальной сетью. Айкисл достала наушники, а затем провода.
Следующим из сумки был извлечён механизм, подобный гусенице. Тот, чьё тело похоже на полупрозрачную резину и с камерой на месте головы.
Провода нашли своё место на вскрытом загривке, подсоединились к хранилищу искусственного творения.
Мэтью выдохнула. Притянула скрипучий стул под себя, устроившись за столом, заваленным сборниками запутанных мыслей. Стилус занял обычное положение в руке, шустро заплясал в пальцах. Ухо закрыл лишь один наушник.
Данные выводились сотнями файлов, которые она перебирала. Искала по датам, по превью, длительности. Качество было не самым лучшим, что звука, что картинки — во имя экономии места. Но она их перебирала.
Всё до сцены в кабинете отеля «Яркий рассвет». То, с какой силой пробежалось электричество по комнате, швыряя всё и вырубая лампы. Кровавая метаморфоза серого монстра, затем то, как он заступался за брошенные слова, сдирая местью кожу. Его раны, сломанные кости.
И в затишье с хрипотой и цокотом языка отражённая фраза:
«Если б ты знал, как ей не понравится, что ты со мной сделал…»
Мэтью хмурилась.
Она косилась на книги, перелистывая их страницы, всматриваясь в плетёные буквы.
Она раз за разом била стилусом по повтору, слушая слова Архонта. Слушая интонацию, пытаясь уловить эмоцию. Мэтью искала ответ на вопрос, который раз за разом повторяла вполголоса, чередуя с ругательствами. Всё в одном чуждом слове:
— «Ей»…
Она проверяла файлы. Были и записи из тюрьмы, с одной из арен, которые она открывала беспорядочной чередой, вытягивая каждый раз жребий. Последовательность не важна. Поедание живьём, где Архонт глумился над жертвой. Первая встреча, где трио разошлось, оставив двух чудовищ наедине. Ходьба чудовищ по кругу. Момент, как гусеница выпала из рук одной из Мэтью, смешиваясь звуком с хрустом хитина. Момент, где в странных движениях один монстр выколол глаза другому. Их словесные разборки.