— Да тебе процессор менять надо! О деталях миссии мы узнали после собрания.
Робот пожал тонкими механическими плечами.
Архонт уловил движение краем глаза, перевёл взгляд на Гереге. Она после этих слов явно поникла. Лягушка давно бы повернулась, заметив чужое внимание. Но не сейчас.
Тогда и был момент, в котором сцена себя изживает и следует покинуть несчастный театр, уводя за собою необходимые действующие лица для следующих откровений. И скрип дверей, прощание, заранее записанное. Прихваченные листовки, как серпантин на празднике, будут разлетаться на пути танцующего в маске чужака. Он шёл спиной вперёд, когда за ним поспевала учёная, захватившая в руках планшет. Им отзывался гул, мелькали разговоры, где-то прорывалось пение птиц и пропадало в гуле вновь, а уже его заменяла музыка.
Они так и нагнали Мэтью и Павлин, изучающих расписание кораблей за столиком неподалёку от кафе. К ним присоединились. Так и к стеклянным стаканчикам сока и пива со вредными перчёнными сухарями, на которые косились недовольно птицы их команды, добавился бокал вина и желейный густой холодный чай. На чистых салфетках со знаком Организации вскоре появились мокрые круглые следы. Стаканы и чашки прекрасно к ним подходили.
Архонт делал глоток вина, замечая вновь интерес лягушки в долгом взгляде. То, как он пил, что даже выпуклая маска не мешала, что клюв её не касался красного напитка.
— Через час нам идти к причалу, — заключила Мэтью, откладывая всё социальное оборудование в сторону, предаваясь пиву. Оно чуть слабо зашипело, показывая на поверхности пенку, а Айкисл довольно прищурилась, но опять без морщинок у глаз.
— А как вы познакомились? — пророкотала учёная. Она отложила свою записную электронную тетрадь, положив руки на чашку с её холодными стенками, на которых конденсировалась влага.
Павлин удобнее устроилась за столом, наблюдая за тем, как что Архонт, что Мэтью, смутились, одновременно отвлекаясь от напитков. Стеклянные творения опустились на салфеточки.
Мэтью прокашлялась:
— Это было… давно. Случайно. Ситуация, мягко говоря, была у меня наихреновейшая. Разговорились, выпутались. Он меня пригласил в гости.
Айкисл на него покосилась. Архонт заметно улыбнулся, вспоминая вместе с нею тот момент. Он вновь взял в руки бокал, плавно покачивая, чтобы на широких стенках оставались слабые разводы напитка. Он говорил похоже равномерно:
— На ужин, дорогая. С хорошим вином, какое только могло найтись в то время. Оно было моим лучшим в той коллекции.
— Ты подал к вину гнилое мясо. И это вот твоё: «Я не вижу разницы». Выдал в себе издёвщика или обманщика.
— Обе названные тобою роли мне нравятся. Да только здесь нет обмана: одно прогнило, другое тоже. Вам, столь живым, не нравится, у вас желудок слабый, но даже вино может заукситься и стать противным.
Павлин глухо посмеялась, но вместо того её перья ярко зашуршали. Однако смех быстро остановился. Мэтью перевела взгляд в сторону, в которую сейчас направлены алые глаза. От наступающей угрозы с чувством пасмурной тучи всё стало ясно. Это подобно тяжести небес, на которых громыхнуло и всё пропало. Громыхнуло одним именем:
— МЭТЬЮ!
— Ась? — села боком она, опираясь о спинку стула рукой. Другой держала пиво в стакане наполовину пустом, всё ещё ярко шипящее.
Она была спокойной. В отличие от начальника, чьё лицо алело, а гримаса показывала недовольство. Он был похож на разъярённого быка.
— Какие-то проблемы? — спросила она, шумно глотнув искусственного настоявшегося хмеля.
— Проблемы? — планшет в его руках трясся, как и челюсть. — Несанкционированный полёт в «зону сумрака»! Ошибка захвата, транспортировки и хранения объекта!
— А, эта ошибка твоего сынка…
— «Моего сынка»? — он чуть ли не рычал. — Да как ты…
— Я-то чо? — Мэтью сплюнула ему под ноги, в миллиметре от ботинка. — В отчётах не видишь? А посмотри. Кто не то чудовище посадил в клетку? По буковкам прочитай: «Архивариус Мэтью». Мне за ним теперь убирать? Пф…
Их и их спор прервал смех. Архонт прикрыл рот рукой, чтобы не показывать всю красоту бытия хищником. Отставив от себя бокал, он давился в хохоте. Нет, не хохот, не смех это. Это ржанее коня, и по акценту — кошмара.
Начальник дёрнулся. Он сильнее багровел, а его глаза округлялись. Оглядывался, словно искал, смеялся ли кто-то ещё. И завершил всё ругательством, впопыхах покидая собравшихся. Почти что бежал, шумно стуча ногами о пол.
— Тьфу… — Мэтью сопроводила его шаг разнообразными ругательствами на основе того, кем он родился, а затем утёрла рот рукой. Архонт, стараясь хотя бы раз не реагировать на сквернословие её, выжидал паузу со сложенными ушами. Выдержал.