— Он совсем ничего не может тебе противопоставить? — вполголоса спросил наконец. Ответ порадовал его:
— Единственное алиби там… азартные игры, — она улыбнулась и допила залпом свой любимый алкоголь. — Теперь тут всё. Можно собираться.
И это были самые драгоценные слова для падальщика, да и для той части команды, которая согласилась на путешествие. Это означало, что в ближайшие минуты их стеклянные стаканы и бокалы опустеют, последний раз глухо стукнут по столу через салфетку и будут дожидаться иных рук.
В туристическом челноке их ожидала одна широкая каюта, где можно было разгуляться в стабильных состояниях. Гереге занималась отчётами, Павлин — прихорашивала перья и возилась с одеждами. Мэтью молчала. Возможно, что медитировала или копалась в воспоминаниях, думала — это замечал Архонт по вспышкам в её рогах в отражении иллюминаторов. Сам он смотрел в «окно» в те перерывы, когда готовились к следующим прыжкам или устраивали обеды, стыковались с другими станциями и омнексами для пересадок.
Архонт смотрел на звёзды. То, как они стояли отрешённо подруга от подруги, или были в одной системе жестокими сёстрами, поочерёдно пожирающими соседку. Как далеко были в скоплениях галактики, каждый раз отличающиеся. В них плясали туманности. Множество столь разных звёзд, близких и далёких, карликовых и сверхгигантов. Сияющих и тускнеющих.
Иногда падальщик касался когтистой рукой стекла. И эта рука закрывала скопления собой. Он медленно водил большим пальцем по поверхности, наблюдая, как появляются и исчезают под ним звёзды.
Последней таковой звездой была большая синяя, с кружащей около неё системой из десятка больших планет, среди которых несколько газовых гигантов в центре и конце системы. Была пара планет синих тонов. На одной из них красовались белой пенкой густые облака, словно недавнее пиво Мэтью.
— Ты идёшь? — бурчала архивария.
— А… да, — отвлёкся от картины падальщик, отстраняясь от стекла. Сложил руки за спиной и слабо улыбнулся.
Их ждала пересадка на омнекс. Шаги, поезда, лифты, ещё шаги, небольшой корабль для перелёта на планету, что заняло ещё пару часов. Это то, что требовала от чужаков Аизоа.
Для Аизоа существовали свои типы кораблей из-за редкости атмосферы, более плотной. Ошибки в расчётах могли нанести большой ущерб: корабль мог отскочить от атмосферы, сгореть в ней или разбиться. А всего-то не тот угол… На веках каждой цивилизации были времена испытаний и освоений самого необъятного пространства, самого желанного и мрачного. Ошибки уносили сбережения, мечты, а что хуже — жизни. Эти пустые лапы для многих стали рекой, принимающей горящие лодочки.
В этот раз всё было хорошо.
Корабль мирно состыковался с планетой.
Когда открылись двери, то с шипением ударил плотный воздух, чуть толкнув находившихся рядом существ. Кому-то приходилось носить маски, кому-то — использовать ингаляторы, но не четвёрке с Люмеллы. Им довелось во всех красках разглядеть тёмную картину насыщенного мира. Высокие леса, полные синих тонов, внутри которых проглядывались светлячками красные света. И всё под белым покрывалом густой воспарившей воды.
Порт был на самой высокой горе планеты. Предстояло пешими или в механизмах добраться до города. И первую часть пути они сократили в вагончиках, слабо постукивающих по рельсам. Пройдя облака, блеклая плотная пелена не хотела пропадать, становясь туманом, а затем паром. Их вели к подножию гор, медленно, давая насладиться видом, хотя редкие хрипы некоторых гостей мешали слушать тихое пение. Страдающим приносили баллоны иного воздуха и еды, помогающей дышать, что делало пребывание Архонта менее весёлым. Ничего не оставалось, кроме как разглядывать издали город, полный жёлто-красного света, от которого устремлялся к небу густой пар.
Влажный и подобно густой воздух. Лапы касались мокрой плитки дорог. Поезд с постукиванием покидал их, покрыв напоследок воздушной пеленой бледной. Широкая витая дорога встречала гостий и гостей. И они шли, со слабым эхом цокота когтей.
— За здешний день всего города не обойти, к которому стремимся, — заговорил Архонт, потерев клюв маски. Он покосился на идущую рядом Айкисл, подвинувшись в шаге и приобняв. Она тотчас ткнула локтём по его рёбрам.
— Можно разделиться, — шикнула, а затем дёрнула плечами Мэтью. — Встретимся в центре.
Они разделились парами. И Павлин в красном длинном одеянии из множества частей следовала за Мэтью в униформе.