— Кто такая Искательница?
— От же ж… Я тебе так скажу: ты хочешь знать много лишнего.
— Что под этой фразой имеешь ты в виду? — покосился на Мэтью Архонт. Она отвернулась в сторону пути. — Мне не нравится не знать чего-то о тех, кто вмешивается в мою жизнь.
— Ничего. Она опять за своё. Я сообщу об инциденте Амальгаме.
— Кто ещё за Амальгама?
— Ты хочешь знать много лишнего, — парировала она.
Архонт разочарованно громко вздохнул. Ленивым и неравномерным шагом он следовал, склоняясь под лестницами, по которым проходили они. Коготки всё же резво постукивали в шаге. Не везде встречались заборчики между путями и водой, по течению которой плыли листовки. И капала следом за цокотом сгущающаяся вода, равномерно звеня по металлу и дереву.
— Смею предположить, — заворчал падальщик, — Ваше Величество не скажет, куда мы идём, ведь «всему своё время».
— О, а ты способен на обучение. Хвалю. Но нет, тебя мне только провести, чтобы время шло. Выполнишь — поговорим о «нашей проблеме». А у меня встреча.
Она остановилась. Архонт тоже.
Одна из теней перед ними сдвинулась. Заблестели стёкла шлема живой брони, чьи куски спрятаны за разодранной тканью широким плащом на всё тело. Шлем менял расположение, останавливая взгляд то на Мэтью, то на её спутнике. С поскрипыванием двигался, показывая механической рукой в сторону падальщика.
— Забей, — ответила она. — Он никто и скоро свалит.
— Как грубо! — Архонт хвостом ударил по поверхности. Пол затрясло, и следом слабый плеск. Поодаль по воде прошлась рябь.
— Рой против чужаков. Млеки примитивны, — ответил с шипением, жужжанием и механическим акцентом третий на сцене. Не спешил сдвинуться, осматривался.
— Я тебе плачу так, что хватит хоть на пришествие Бездн, а ты мне грубишь, — буркнула Айкисл. Она сложила свои руки за спиной, выпрямляясь.
Жужжание внутри металла. Это как дикий улей, который поместили в коробку. И вывод:
— Рой не одобряет твой риск.
И вновь чужой для диалога ответ:
— Я, конечно, наслышан о «сумеречных рынках»… — падальщик покосился на Мэтью свысока. Она ответила быстро:
— Со своей пушкой я разбиралась не долго. Одна херня — пули.
— Те, что для крови? — уточнил со смешком Архонт. — Так рискуешь оставить след…
— Ты о чём? — вскинула брови Айкисл. — Как может оставлять следы то, чего нет. Что до событий, — она махнула рукой в сторону переулка, — то тебе туда. Того требует сюжет, господин артист. Сцена ждёт, дрожат кулисы.
Архонт уже понимал то, что значит быть водой большую часть времени. Плыть по течению и шипеть на каждый едкий ответ. Идти туда, куда укажут. Но было ли плохо задержаться подальше от места действия? Ещё немного, чтобы навострить и без того острые уши. Прижаться к стене, затаиться за несколько метров и выслушивать обращения.
— Тот бомж прав? — жужжал металл. — Ты говорила нам, что капсулы для взрывоопасного горючего.
— Мэ… Забей, — звуки постукивания. Можно сказать, что подобно бьются стопки. — Касаемо оплаты…
— Оплаты. Есть дело. Кое-кто долго молчит. Мы требуем участия.
— Ого, Воспевающий дошёл до такого уровня.
— Тс-с-щ-щ-щ! Везде есть уши.
— Я знаю. И есть те острые, которые я к хренам отрежу.
Архонт тотчас отстранился и пошёл туда, куда послали, и с тем чувством к себе, которое Мэтью вложила в свои слова и поступок.
Звуки праздника и запахи крови над головой ему отзывались неприятной тяжестью на плечах. Не присутствовал там, а был под деяниями и искал что-то. Высовывал язык, дабы уловить лёгкие оттенки вскрытых тел и икры. От этого тянуло зевать, раскрывая пасть и показывать все челюсти и зубы. Вкуса нет, но плотный ужин насыщал бы фактом своей изысканности.
На него изредка падал красный прямой свет, заставлял щуриться, а затем на глаза ложилась тёмная синева. Зрачки скакали то к тонким, то к широким, что глаза было бы проще закрыть.
Блуждая, он прислонился к стене. Рядом засветилась жёлтым руна. Прищурился, провёл по ней рукой. Надпись.
Сами руны смысла не имели. Важнее было то, куда они тянулись, ведь это было направление. И, отдаляясь от стен, он видел, что надписи плелись толстой косой. Буквально. Яркие руны и расстояние между ними имели форму.
Они вели туда, где скрыт обзор иной. Только свет рисунка блестел драгоценным золотом на сырых стенах и полах. В холоде, в полумраке, стояли у золотых ворот два стража по краям арки. Держали они зеркально копья своими длинными руками, скрещивали перед входом. Были стражи черны собой и блестели от влажности мира и места, кроме их пальцев, их сердец и пустых голов. Тонкие фигуры, при приближении к которым удастся рассмотреть.