Всё их тело — сплетение рук. Даже ноги — руки. Руки, руки тонкие, короткие, большие и маленькие, длинные, чьи кончики пальцев сияли золотом. Руки, держащие золотой бьющийся комочек в центре свитого ручного туловища. Держащие себя в руках — руки создавали тор заместо головы, а в нём — золотом сияние. Ничего подобного не могло зародиться само, появиться, пройти путь и эволюционировать. Их вид говорил сам за себя: ручная работа.
— А, ручные рукотворные игрушки, — чуть склонил голову Архонт, пряча в тени клюва широкую улыбку, уже расходящуюся в червях. — Швея Миров без вас как без рук.
Стражи повернули торы, открывая взору сами себе сияющие головы. Они убрали копья, открывая двери перед падальщиком. Блеснуло ярким светом, потрескивая и сшиваясь, словно тканями. Архонт едва помедлил, а затем шагнул вперёд, махнув хвостом. Последний приходилось держать высоко, ведь свитая дорожка слишком резкая и била холодным камнем по телу.
Архонт осматривался. Кромешная тьма с золотыми источниками света в виде знакомых рун на столбах. Жёлтые, с рыжинкой. И с ними высоко фонарями были золотые скопления энергии. И экраны. Как большие телевизоры на столбах, цепляющиеся за них незримой силой, транслирующие помехи. Везде одно и то же.
С каждым цокающим шагом, знаменующим, что он прибыл, он приближался ко дну. Дно. Чёрная вязкая жидкость заполонила пол, отчего не ясно, было ли что глубже. Точно о себе заявляли плеск и шевеление в том омуте.
Падальщик прошёл к центру, кругу, по краям которого кольцом все творения стояли. Равномерно находились столбы по отношению друг к другу. Выгравированы на них рельефные руки, тонкие пальцы, суставы кистей и локтей. Всё также имели на себе экраны, смотрящие в центр, держимые в каменных когтях.
Помехи прекратились.
Раздался рокотом и треском голос:
— А-а, к нам явился несчастный антимонарх, — и в тех словах, в их жёсткости и низости тона, прослеживалась сглаженность, слишком близкая к хрипу. — Та, что из рода Икисл не солгала: даже последнее чудовище можно купить.
— И тебя я рад видеть, — ответил спокойно Архонт, сложив руки за спиной. — С нашей последней встречи так много времени прошло. Твои помощники успели отбиться от рук.
Шипение в ответ. А он глухо посмеялся.
Экран вспыхнул светом и померк в изображении. Транслировалась темнота. Открылись три больших глаза, что плавно двигались, как от дыхания существа, которое носило их. Зрачки были чуть блеклые, круглые. Глаза глубокие, золотые, сияющие.
— Она говорила, что ты научился шутить. Говорила, что это плохой знак. Однако я этого не вижу.
— Всё обижаешься из-за того собрания? — склонил Архонт голову. — Изволь, но я был согласен с Мэтью, что не шло с твоим миролюбием. Сейчас же я превратился в козла отпущения, если и не был вам всегда таким. Ме-е-е… Прости, бородки нет, а то погладил бы с ответом этим.
— Не решения, а поступки говорят о тебе.
— Я бы мог назвать себя хаосовым порождением, но это будет чересчур неправильно сказано.
— Ты просто глуп, — парировала она, — что забываешь закрыть двери.
Архонт поцокал языком, что разошлось эхом от стен, которых не видно. Только круг резной и каменный, по которому он ходил, да такие же столбы и лестница к небу. Архонт цокал когтями, вторя, переминаясь с ноги на ногу. Взмахивал руками и хвостом, пританцовывая, словно от этого не скучнее. Дёргались локоны, помпоны. Он схватился за клюв маски, от которой выпали алые ленты. Тогда и остановился, поправляя образ, тогда и ответил:
— Так вот что я забыл…
— Ты позабыл всё, шут.
— К сути? Я скучаю существовать в подобном мраке. Даже в космосе звёзды теплее, чем твоё подпространство, и не принимай то близко к сердцам.
— Хмарь над мирами, подобная этой, — раздался её глас по помещению. — И потревожены молнией, и омутом упадка, и лишены костей.
Архонт слушал. Этот властный и местами мягкий голос, который ярко излагал мысли, захватывал внимание. Всё было истинно, по сути. Для него.
— Что и где?
И она говорила. Называла, в какой системе первый мир, который бушует из-за лишения баланса. Назвала второй, в котором сейчас томятся подобные косточкам артефакты, так сильно ей нужные, её последователям; что вместо захоронения им выдали тревогу наблюдения, изучения. Швея Миров ему и сообщила, в чьих когтях и теле ныне крупица власти его мира; от совпадений Архонт с эхом посмеялся.
— Я-то почему? — склонил голову он. — Марионетки не хотят подать руку помощи?