— Только негация разочаровывает ножом в спину. Как и ты — отца, — Мэтью не прекращала упрёки, становясь в голосе грубее, тяжелее. — Что он говорил?
— Как обычно. Очень много высокопарных речей не к месту, а затем — тоска, как мир не мил, что его не понимают, мешают. То, что в барах часто случается со многими живыми.
— «Сбредил»?
— Ну… ходил кругами по забытому саду, ломал его, говорил с какой-то Ра'а-меглой… Хотя и признавал, что понимал, что это выдумка произошла.
Мэтью тяжело выдохнула, прикрыв глаза. Пальцы постукивали по предплечью другой руки. Объятья самой себя не скоро прекратились, как и затихли её мысли вместе со свечением рогов. Вывел из транса и голос собеседницы:
— Там были живые… Ты их убила.
— Угу, — подтвердила Айкисл.
— Но ведь…
— Плевать.
— Но…
— Цыц. Собирайся и со зверьком вали отсюда, пока не началась мясорубка.
— Мэтью, я уже не маленькая!
— Ты знаешь, что я могу сделать.
Искательница поникла и едва видно кивнула, принимая поражение. Её голова поворачивалась, выискивая дорогу, по которой она направилась, медленно цокая.
Следом с мощным плеском поднялась крупная тёмная лапа, со скрежетом цепляясь за металлические перила и платформу. Массивная туша неловко выползла, чтобы следовать за хозяйкой, оповещая звонкими каплями и цокотом когтей, куда лежал их путь.
Айкисл их проводила взглядом, направив после его к потолку. Там отчётливо слышны шаги и видны проходящие мимо тени, которые, как исчезают на мгновение, так дарят тёмным жёлтым тонам красный блеск. Всё становится рыжей пляской, слабо дополняющей тёмные синие тени зелёным послевкусием.
Мэтью считала секунды прежде, чем словно из ниоткуда вытащила наушник. Смотрела на него, постукивала долго по корпусу пальцем. Когда пришло время, то статичным голосом она произнесла:
— Мэтью Айкисл, R-15, запрашиваю «Хладный Ветер». Координаты нынешние. Калибровка: Аизоа.
Её голос так и не стал эхом коридоров, пришедшийся слишком тяжким и грубым. Но там, на поверхности, всё давно иначе.
И так представление для смертных закончилось давно; по улочкам витало больше оттенков пряной рыбы. Но мелодия… мелодия барабанов и воздушных флейт всё касалась ушей. Плавные шаги, неторопливые, размеренные. Или совершенно другие, спешащие. Они все шлёпали по сырой земле, эхом, незаглушаемые гулом разговоров площадей, треска маленьких котелков у лавочек с едой и скрежетом механизмов-компаньонов.
И всё же цветные от неоновых тонов вывесок лужицы содрогались — сильные со скрежетом удары. Бег. Неровный. Где-то ткань, но на руках и ногах механический экзоскелет, которым и толкали прохожих. Кроме ударов, несущих синяки, они получали шум сбившегося дыхания. Для некоторых добавился щипок, но не пальцев, а тока.
Другие пропускали едва завидев, когда третьим на пути пришлось несладко. Вдоль дорог, вдоль площади. Свернув за угол и сильно ударяя ногами по лестницам, летя всё выше и выше. Одышка. Остановка. Смех.
Механизированные ржавые руки коснулись стены. Каждый шаг ветвистым звоном оповещал, где границы небольшого балкончика столь высокого здания, не скрывающего перилами обзор на праздную площадь. Скрежет. Шаг от стены.
Медузоиды неподалёку косились на чужачку. Под её длинным тонким носом сияла широкая улыбка, показывающая под заячьей губой чёрные клыки. По телу двигались светлые перламутровые чешуйки, которые не сокрыты небрежными дранными обносками и жёстким экзоскелетом. Чешуйки, подобные перьям, что кучковались на спине; там дёргались тонкие отростки, похожие на палки.
Её сияющие черты отражали яркие контрастные цвета в чистом блеске.
Синие небеса и водоросли, качающие с ветром облака. Красные фонари, как парящие над гладью пейзажа парового города. И её бездонные глаза, своим множеством сияющие в фиолете.
Треск, сначала подобный рвущейся бумаге. Электрический скрежет начинал пугать окружающих, но заплясавшие поверх металлической брони искры и молнии заставили последних зевающих бежать.
Смех. Смех и сияние абсолютно пустых фиолетовых глаз.
Гостья повернулась в сторону площади. Тяжёлый влажный воздух оседал на теле, на вскинутых руках, показывая пуще, как сильно дрожала атмосфера. То, как трещало пространство, вибрациями выбивая крепления из стен, дверей, окон, предметов всех, окружающих её на много-много метров.
Протяжный свист. Она дёрнулась. Медленно обернулась, пылая, но тотчас утихнув, замечая чужака в маске. Злобная улыбка переросла в добродушную, как только она приметила фиолетовые глаза. Её речь запиналась из-за кривых губ, была слишком яркой, резкой: