— Брат ус-слышал! — но это был её восторг.
— Да?.. — он увёл взгляд, вместе с тем поправляя небрежный хвостик на голове. Красные помпоны рукавов тёмного сюртука тряслись в движениях. Внимание падальщика нашло себе удобное лежбище в виде широкого мягкого кресла с выгнутой спинкой.
— Случ-чайно нашёл? — переспросила она, но затем мотнула головой, что затрещали чешуйки. — Нет, я крич-чала об открытой двери.
— А-а-а… — протянул Архонт, подбирая интонацию. Он занял удобное место, скованно сутулясь и сжимая ноги, обвивая их потом хвостом. — Так это ты нашла эти двери! Так рад встретить родную душу, ты бы знала!
Её губы загнулись, показывая больше жёстких клыков. Дёргались, как в приступе. По телу прошёлся электрический импульс, слабый, пляшущий, который она не в силах сдержать. Тонкие механизированные пальцы постучали друг о друга, чтобы вернуть на место выбитые током части. Она ответила:
— За сес-стёр, за братьев.
Её острый тонкий нос указывал на пустующий в пространстве центр. Да, были разные создания, дома, события, но прямо перед нею — влажный воздух, на метры обнимающий и даль, и ширь.
Руки чужачки протянулись к небу, треща фиолетовыми вспышками. Пространство напрягалось. Кинутые приборы на столах неподалёку дрожали звонче, как и тарелки. За незримым ветром следовали фонари. Она прокричала:
— Ус-слышь, Мегера! — хрипел её голос, разошедшийся по улочкам эхом, подобным треску тока. — Мы тоже можем захватить ключ-чи! И влас-стью электрич-чес-ства, мы — ваши бывшие рабы — будем править вами!
Синее пространство, красные тона и жёлтые отблески. Они и без того порождали цвет, который стекался к центру. Холст, облитый жидкой краской, порождал фиолетовые трещины в пространстве.
Чужачка тяжело дышала. Стыки её экзоскелета скрипели, шуршали перьям подобные перламутровые чешуйки. Блестели, сияли, переливались, впитывая атмосферу. Искрили.
Архонт нахмурился. Дёрнулся, как сбивая тяжесть, закинул ногу на ногу и покачивая стопой. Его спина приняла изогнутое кресло, а сложенные в замок руки легли на ноги. Он склонил голову, вскинул брови, хоть и никто не заметит этого за остроклювой маской; лишь глаза смотрели немного шире.
— Власть электричества? — задал вопрос он.
— Влас-сть… Воз-зможнос-сть править, — медленно через клыки она процедила, не отвлекаясь от разрыва пространства. — Все ключ-чи мощ-щны, но не молнии. Они вольны. Они — чис-стая энергия. Центр мироз-здания. Они убивают, они соз-здают. Плевать на жадность Влас-стителя Небос-свода.
Архонт вскидывал брови сильнее, уводя взгляд в сторону и поправляя маску. Он высовывал язык, пробуя тяжёлый воздух.
— Ну и ну…
— Жадный, скрытный, — продолжала та, тянувшись пальцами к кривому пейзажу. Где-то там затихали инструменты и заменялись яркими вскриками. — Не идёт на сделки, не являетс-ся. Ос-ставил лишь себе перевёрнутый запутанный мир.
— А как тогда нашла?..
— Мегера нашла, — она дёрнула руками в стороны. — А я нашла их. Здесь.
С жужжанием пойманных молний и их треском, с треском стекла пространство разорвалось. Окончательно. Вертикальная тонкая трещина фиолетовых осколков, полная чёрных внутренностей, разорвала горизонт. Дрогнули домики, слетел стучащий монорельс.
Так многие смотрели на зеркальный разлом. Им виделось, как нечто светлое мелькало за изломами. Высунулись массивные пальцы тяжёлой светлой лапы. И второй. Они схватились изнутри за края и впились. Блеснул по ушам треск.
Отчаянная смеялась ярко, постепенно захлёбываясь, запинаясь чаще, пуще. Её глаза сфокусировались на её руках, трещащих следом за потревоженными мирами. Медленно металлические части, в сопровождении скрежета, изгибались.
— Знаешь, что такого особенного в Мире Молний? — раздался голос у её слуховой перепонки, сокрытой за чешуёй. Глаза взглянули на безжизненную маску и оскал, читающий ей низким голосом нотации. — Тут нужно вернуться к «Теории Ключей», которую изучают, желающие их. Энергию держать надо уметь, а чистую — уж подавно. Твоё хрупкое тельце создано для пары искорок, а не открытия Междумирских врат.
Её сковывал страх, сковывала тяжесть атмосферы, многотонной гирей прибивающей к недрам планеты. Её взгляд с трудом покинул клыки, но чтобы встретить тонкие хищные зрачки. Она почувствовала, как начала задыхаться. Чёрные зубы смочил красный блеск. Капли сдувались ветром и парили поодаль от неё безобразным украшением, гирляндой.
Осознание пришло не сразу. Медленно сложилось в картину цельную. Осталось назвать верный ответ: