Архивария. Учёная. Писк планшета, тяжесть наблюдения, стук стилуса по номерам и буквам.
Голос подала Гереге:
— Причина появления — неудачная месть?
— И неудачно открытое ключом-катализатором Междумирье, — кивнула Мэтью, держа руки сложенными на груди. Длинные пряди волос сильно тряслись от своенравных потоков ветра.
— Надеюсь, в этот раз Астры прибудут раньше. Квв…
— Хоть теперь цельная запись об этой жабе есть.
Гереге медленно повернулась и пристально посмотрела на Мэтью тёмными глазами, что периодически вжимались в череп, накрываясь тяжёлыми густыми веками: медленно и пристально моргала.
— Что такое?
— Когда вернёмся на станцию, то я передам книгу по этике.
Хмыкнув, Мэтью чуть прикрыла глаза.
— Хорошо!
Их отвлекла вспышка, переманила внимание. Старая знакомая фигура: грубая улыбка на больших конечностях. Переминалась с ноги на ногу, выискивая стабильность под собою, затем впиваясь мощными пальцами.
Мэтью вытащила из кобуры пистолет, перепроверяла. Она монотонно произнесла:
— Уходи отсюда.
— Кв, нет, — учёная подошла ещё немного ближе к краю, всматриваясь в полупрозрачные черты остального тела существа. — Я не упущу возможность лучше изучить этого Латателя.
— Прочь.
— Мэтью, я останусь.
— Вон! — громко крикнула она. Её широко раскрытые глаза смотрели на Гереге. Рука с оружием уткнулась в сторону железных лестниц. Речь была точной, чёткой, отбивающий каждое слово, каждую букву: — Это хренов приказ. В. О. Н.
Учёная тонкими лапами вжалась в планшет. Пальцы крепче держались за рамки, по которым плясали холодные и тёплые акценты ломающегося мира. Щёчные мешки пару раз надулись, выпуская рокот. Гереге бегло глянула в сторону чудовища, как в поисках чего-то, а затем развернулась. Сутулясь, она шлёпала к выходу, отмахиваясь от летевших листовок. Она прикрыла голову руками.
Мэтью тяжело выдохнула.
Она стала единственной бледной точкой на тёмном синем небе, чьё зарево сталось фиолетовым, началось в центре города сухого. Мылилось во влажной атмосфере.
Раскатами энергия плясала, обходя её стороной; ласкала улочки города, дома, окна, провода, гася каждый кусочек чего-то искусственного, возвращая волю природному. Это вендетта, имеющая чернильные лапы и смолистые губы, поевшие замершее в воздухе тлеющее тело, что обращалось пылью и песком, выветривалось безумным потоком, гуляющим по дорогам, водам и крышам. Оно было ветром воздуха, тяжестью небес и рябящимся течением большой реки, в которой ныне тонут плоские лодочки и тяжёлые инструменты; захлёбывались флейты.
Каждый чудовищный шаг титанического создания разрушал дома, бекренил, ломал. Звонким треском, следом за яркими звуками энергии, звучали ноты разбитых жилищ, их окон и рвущихся проводов. Где-то рвались ткани, ломались полые камни костюмов, не обработанные до конца и механизмы. Сломанные, разбитые, они стекались к водной прорехе, с плеском утопая и стремясь ко мраку дна. Они текли туда, откуда были родом.
Айкисл смотрела в небо. Заблестели огни, облетающие гору, ярко движимые, нарастающие. Они стремились к рваной ране и паразиту, её ковыряющего.
— Древние божества всегда жаждут крови, — промолвила Мэтью и вскинула пистолет.
Вспышка, вторая, третья. Вой и грохот разбавили шелесты, голубизна сияния — уже почти статичные насыщенные алые и синие тона. Своими объёмами голубой пламень заявил права перед тонкими ветвистыми молниями, но вскоре утих. Жаба повернулась в сторону Мэтью. Она открыла рот и посмотрела через губы на неё.
Из серой утробы с дуновением смерти донеслось до тонких ушей трепещущим рокотом:
«И знают все, что по небу несут за золотыми зубами чудовища смерти мировые. Они из рода тех, кто держит на голове в коронах каменных космическую твердь из звёздной пыли».
Мэтью сделала шаг от. Она утопала в синих насыщенных тенях. Айкисл не показывала эмоций каких либо, кроме взгляда в сторону движения, будь то прямо перед ней или далеко.
Шаг за шагом. Частое шарканье бинтов, но редкие удары лап. Тело чудовищного монстра дотягивалось до крыш, стоило выпрямить ноги. Блеклые, полупрозрачные, в них виднелись плавающие куски чужих тел, чужих вещей. Они были эндоскелетом возрождающегося тела.
Нарастающий свист.
Мэтью невозмутимо смотрела на пасть перед собою, в метрах трёх широко раскрывающуюся, кидающую тень ещё большую.
Залп. Очередь. Вопль.
Над городом прогудел массивный остроносый корабль.