— Так с чего всё началось? — пророкотала учёная. В отличие от Мэтью с её забинтованными руками, она не могла держать горячую чашку.
— Та ревность к посту. Он не может быть как предки, вот и всё, — Мэтью немного покачивала чашкой, что разрушало рисунок белых листиков на пенке. — Дед его был пареньком хрупким, немного глупым, но исследователем с должной инициативой. Любопытство без осторожности. Он меня пригласил в Организацию. М… Это была командная работа. Он добился звания главы этого сектора.
— Стоп, это…
— Да-да, — кивнула архивария на названное имя.
— Но если он был хрупким, то как… — учёная не закончила речь, но вспоминала достижения его не только пассивные. И видела, как Мэтью слабо ухмыляется. Айкисл пошла в разговоре дальше:
— Дочь его вспоминаешь? Я её тоже многому учила, чтобы она могла пойти дальше. Дипломатия не всегда заканчивается удачей. Даже при всём мирном желании в жизни бывает всякая задница.
— Кв! Она очень много договоров между Люмеллой и системами настроила. И впервые унаследовала пост.
— Именно…
На тёмный столик лёг круглый поднос с изображением зёрен кофе. На нём уже была белая тарелка со стандартной порцией из трёх пышных блинчиков. Рядом — стеклянная креманка с густым тёмным кремом соответствующего десерту цвета. Пышную сладость украшали тёмные печенья в виде зёрен.
Мэтью щурилась, всё привычно без морщин.
— Пахнет кровью…
— Простите? — уточнила официантка.
— М… Ничего, — покачала Айкисл головой. — Давление скакнуло.
— Принести салфеток?
Мэтью отказалась.
Третья личность покинула их столик.
Гереге смотрела на созданий за большой стеклянной стеной, которые шли плавно или торопились. Редко где играла музыка, да и та была тихой, не перебивала живое пение. Учёная перевела взгляд на Мэтью, которая держала у лица чистую салфетку. Затем Гереге взглянула на официантку. Последняя стояла за кассой у компьютера, на котором отображались столики, их номера и заказы. А ещё она часто поправляла тёмную юбку.
— Что было после?
— А?.. — Мэтью как бы отвлеклась от ковыряния оладушков вилкой. — Это… Случилась конченная хрень. Я ушла на другую станцию. В системе Нек-3092 были проблемы.
— Сто пятьдесят шесть звёздных лет назад.
— Да, пришлось делать записи. Много изучать. И разгребать завалы трупов. Подробнее в отчётах. Вернулась сюда только, когда начальница погибла. Кандидатура была на её сынке и на мне.
— Он отнял?..
— Нет, — Мэтью покачала головой. — Я не хотела. С тем постом… больше загруженность. Саботировала некоторые встречи. Удивительно, что он оказался пущим раздолбаем. Было сложно, но возможность гулять по системам и тратить зарплату на пиво того стоили.
С каждым медленным предложением были перерывы на глоток кофе. Каждый абзац истории останавливался на вилку с воздушными панкейками и кремом. Тёплые, нежные, с ярким кофейным ароматом и лёгким оттенком вкуса напитка в чашках. А отличие кофе с Асты в цветочных, едва уловимых нотах, означающих большую крепость напитка иль иного изделия из него.
— Он вырос, думая, что его роду принадлежит управление. Хрен знает откуда выдумал. Сохранил часть искры предков и всё. Обязанности, которые он не тянет ни ответственностью, ни харизмой. Нет за ним достижений или развития. И, получив сына и оглядываясь, решил назвать его моим именем и пихать на мой же пост. Но и он такой же хер. Нашёлся, ѣ, ластик.
Гереге смотрела в кофе, обдумывая все слова. Как тёплый напиток с каждым глотком терял контуры рисунка, как чашка становилась легче. И слышала, как вилка чаще скребла тарелку, опустошая последнюю с каждым подходом от каждой крошки.
— Ты-то чо рассказать хотела? — кивнула Мэтью.
Учёная встрепенулась.
— Я, да, ква… У меня есть мысль. Теория.
— Ну-ну, — Айкисл сложила руки в замок и откинулась на спинку стула.
— То касаемо Звёздоедца и Бездн. Это предположение… Кв. Сужу по данным, которыми владеем.
— К сути.
— Думаю, их не просто так семь. Бездн семь, — Гереге смотрела на Мэтью. Последняя кивала, давая одобрение на разговор. — Известно, что и миров-дверей тоже семь. Я думаю, что их способности не случайны, что каждая Бездна является антиключом, антиподом мира. Это подобно свету: он поглощается и получается цвет. Кв… Подразумеваю, что эти милашки настроены на каждый мир как на определённую волну.
Мэтью молчала. Допила кофе, прикрыв глаза. Промычала утробно. Взяла печеньку-зерно, которую съела в два укуса перед ответом: