— Угу… На Луну пойду работать, — усмехнулась она, плод сладкий прокусив. — На ферму. Денег хватит на землю небольшую. Надоело копить и выживать.
Она и не заметила, как разговорилась с Громобьющим. О том, как монотонность быстрой жизни надоела, похожесть дней. Что всё повторялось и было одним и тем же, из года в год.
А он… плавно поддерживал рассказ Тилы, добавляя вес меланхолии сей. И оказалось, что плодов имелось гораздо больше, будь то фруктов, ягод. Пока он ел мясо — она брала шершавый шар и говорила, к чему такая кожура его. Когда плод был зелёным, когда красным, рыжим.
Прошли часы, стук в дверях отразился, что привлёк внимание её.
Шум с треском. Обернулась. Открыто окно было нараспашку, шторы золотые сотрясая ветром сильным, уличным.
Дождя, правда, совсем теперь не было.
На тумбе кобура. Без кости золотой.
Грохот.
— Обманщик! — выпалила она.
Она не знала, что сошлось в воспоминаниях, какое предчувствие произошло, как подсознание сработало — она схватила оружие и метнулась к окну.
Оно выходило на плоскую крышу.
Тила проверила магазин. Всё на месте, а потому её оружие могло стоять перед нею, как защита, пока она пробежалась вперёд, до края. Пусть даже и спешит она с мухобойкой против шершня.
Напротив, на другом доме, в полный рост стояла серая фигура к ней спиной. Высокий, от чего казался тонким. С крыльями широкими, едва раскрытыми. Он медленно поворачивал голову на более длинной шее, что практически прямо смотрел на неё, корпусом не двинув. Глаза сияли.
Пунцовое небо трещало в раскатах грома. Это было похоже на смех сего пришельца, некогда собеседника. Он сам похож был на мрачные тяжёлые тучи, готовые вот-вот обрушиться наземь и утопить собою весь город.
И шёл он неспешно. Дальше, дальше от неё. Могла ли Тила его упустить? Нет, от неё требовалось совершенно другое.
Взгляд вниз — высоко. Вперёд — расстояние не такое большое. Она побила ботинком о ботинок, проверяя, что с этим всё в порядке; не хотелось споткнуться.
Шум позади. Там выбили двери. Да, знакомые голоса, они спешат вперёд, ругаются. Она вернулась к ним на несколько больших шагов, чтобы взять разгон.
Ветер сильно бил по лицу. Он сковал в прыжке холодом. Взгляд скользнул вниз, удушив. За спиной остались ругательства грубые.
Болели ноги, коснувшись второй крыши камня. Сгруппировалась, кувырок.
Она замерла, отдышалась. Открыла глаза, чтобы увидеть перед собой массивные когтистые ноги.
Тила подняла взгляд. Он сидел на выступе, вцепившись когтями ног, положив на них руки. Ожившая горгулья, склонившая голову в любопытстве. Возможно это было единственным, что останавливало его от чего-то более ужасного, чего Тира не могла представить. Её больно сшибло потоком воздуха, созданного взмахом крыльев.
«Что на меня нашло?!» — сама себя она бранила.
— Смотри же, — молвит Громобьющий речами тянущимися, — смотри внимательно, узри, услышь: теперь ты не спишь.
Не спит. Нет тумана, нет пропасти. Только ком в горле, а может и сердце это, рискнувшее опять биться, но под языком — практически лежать оказалось ей перед странным бесполым чудовищем, крупные клыки которого таятся за губами порезанными.
Он отвлёкся, уловив что-то. Повернул голову; грива сильнее заплясала в потоке ветра. Громобьющий отвернулся, чтобы обронить взгляд на проезжую часть, где другие смертные муравьи следовали своему пути, даже не замечая, что творится гораздо выше.
Монстр и оттолкнулся, чтобы камнем начать падение, а затем расправить крылья.
И слиться с окружающей серостью в зданиях, в небе и во бьющих гром тучах.
И пропасть из чьей-то жизни, окончательно поставив точку.
Глава 28. Временные проблемы. Сцена I: Как всё начиналось…
В лаборатории всё своим чередом. Белые стены стерильного помещения, где ни одной лишней пылинки. Вся пыль была в коробке за стеклом, и касалась она артефактов своих лет, к которым доступ только через синие перчатки. Свой набор кистей, пинцетов, которыми очищали древнюю железную пластину.
Хлопок. Учёная дёрнулась, из рук выпал пинцет.
— Ой, прости, — послышался второй лёгкий голос через смех, но и тот быстро пропал под злобным недовольным взглядом. — Забываю стучать, да, виновата.
Учёная сначала осмотрела коллегу, под маской которой точно была глупая улыбка, потом взглядом окинула дверь и диоды, гласившие цветами своими, что помещение правильно закрыто.
— Что у тебя? — осипший от усталости голос произнёс.
В ответ подтянули тележку с наглухо закрытым ящиком. Контейнером. Тёмный, матовый, чтобы свет не пропускать. По бокам у него ручки, а по центру — замок с кодом из четырёх чисел. Тёмные цифры на серебряных пластинах.