Квадраты с чернилами были в свою очередь заключены в три квадрата побольше, последние делили всю схему на три большие группы. Над группами было написано «Прошлое», «Настоящее», «Будущее». Еще выше по странице сайта шла строка ввода текста. Справа от строки было два белых квадратика, под которыми было написано «Да» и «Нет».
Едва страница открылась до конца, в левом верхнем углу экрана выпрыгнуло диалоговое окошко. «Добро пожаловать, Евгения! — с изумлением прочитали избранные. — Я готова к роботе. Введите свой запрос в строку, и вы получите от меня указание, следуя которому вы сможете скорректировать свою интенцию».
Геня изумленно обернулась.
— Так просто? Что вы на это скажете?
— В точности как «Золотой человечек» дяди Дипака, — пролепетала Катарина, — но тот его обманул!..
— А у нас будет Правило! — с неожиданным энтузиазмом выпалил Звеллингер.
— Ясно пока одно, — завороженно глядя в экран, сказала Геня. — Лиза работает. Спросим ее что-нибудь?
— Нет!
Мнение маленького монаха за последние полчаса стало весить много — Геня, словно обжегшись, отдернула руки от клавиатуры.
— Но… — кашлянул Батхед. — Спросите… Просто… Включена ли.
— Можно? — повернулась к Ли-Ваню Геня.
— Не спрашивайте ничего, что касается ваших собственных будущих действий.
Геня кивнула и быстро ввела в окошко текст: «Ты сейчас включена?»
Ответ пришел незамедлительно: «Да» Катарина ахнула и закрыла рот ручкой. Геня вновь прошлась пальцами по клавиатуре: «Где ты?»
«Вопрос не может быть принят. Включен режим Конечного Алгоритма. Задайте вопрос о предполагаемом действии».
Ответы появлялись на экране мгновенно.
«Какие вопросы ты можешь принять? Как с тобой работать?»
«Режим Конечного Алгоритма предполагает использование текстовой строки портала. Наденьте на руку браслет-коммутатор и введите вопрос в строку ввода на компьютере. Вы можете также ввести вопрос в коммутатор. Опишите в вопросе предполагаемое действие, и я отвечу, будет ли это действие способствовать строительству интенции, ведущей вас к счастью».
«Ничего не вводите, — тревожно сказал Ли-Вань, — еще раз: мы не можем задавать вопросы о будущем, пока не поймем, как это делать Правильно.
Все замолчали.
— О'кей, — выдохнула наконец Геня, нехотя отодвигая клавиатуру. — Но не пытайтесь остановить меня, когда я узнаю Правило.
Глава XII Игры Леонардо
Когда Самуэль с Дипаком приехали, за окном уже смеркалось.
Самуэль был в возбуждении. Он вошел в кабинет и торжествующе положил на кофейный столик перевод рукописи — стопку отпечатанных на компьютере листов.
— Не знаю, как я мог проглядеть, что речь идет о Леонардо и его тетради! — воскликнул он. — Еще три года назад я бредил Леонардо! Столько раз пересматривал его рукописи в книгах, столько раз смотрел на чертежи в музеях… Не могу поверить: Дипак получил в наследство знаменитую Libro W!
— Libro W! — озадаченно переспросила Геня.
— Ну да! В записках секретаря Леонардо, указана работа с таким названием. Второе ее имя — Трактат о Свете и Тени. Но этой рукописи нет среди дошедших до наших дней его произведений. По слухам Libro W видели в Милане в 1861 году, а затем снова там же — уже в 1958. Трактат странным образом несколько раз всплывал в Европе — будоражил мир слухами о себе — и так же внезапно, как появлялся, исчезал. Энтузиасты бросались по его следам, но ничего не находили. Странность, кроме всего прочего, заключается в том, что у Леонардо был другой трактат на ту же тему, хотя известно, что он никогда не писал дважды об одном и том же…
— Так просто было догадаться! — повторил Самуэль слова Катарины. — Ведь смотрите: Леонардо был ученый, учившийся не по книгам, а внимательно наблюдавший мир вокруг себя. И все, что сам узнавал о нем, затем стремился передать людям, минуя посредство языка. Инвертная манера письма — чем только ее не объясняли! И желанием защитить свои открытия от плагиат; и тем, что гусиное перо легче «тащить» по жесткой бумаге справа налево… А Леонардо обманывал язык! Даже в живописи он без конца прятал скрытые смыслы-послания людям. Например, спрятал в одной картине изображение птицы, похожей на коршуна или грифа…
— Взгляните!
Он присел на корточки рядом с Катариной и полистал у нее на коленях книгу с репродукциями. На одной иллюстрации по складкам одежд женских фигур был вычерчен жирный черный контур.