— Почему это одну-единственную? — спросил Звеллингер. — Есть много способов получить тот или иной результат.
— У тебя всегда всего одна попытка в жизни, — развел руками Самуэль, — значит и мысль нужна только одна.
— И если излучения неба и земли окажутся сбалансированы, — начал медленно сокращать отставание Звеллингер, то нужная мысль сама придет в голову и затмит все остальные, которые являются порождениями разума, так что ли?
— Ну, конечно!
Это была Геня. Если она еще до конца не верила в практичность теории из манускрипта, она получала удовольствие от ее логичности.
— Но как правильно сказал Томмазо, — раскинул руки на диване Звеллингер, — изложенный принцип приблизителен. Баланс цветов до конца ими все равно не выправишь, идеала не достигнуть.
— Но можно сильно улучшить свой мир! — продолжала защищать удачно разгаданный ребус Геня. — Зная законы игры цветов, можно в большой степени скорректировать мысли в нужную сторону. И тогда в голову начнут приходить правильные, нужные нам для счастья мысли, и становиться ими нам будет легко и приятно. А миры, появляющиеся вокруг нас, будут в таком случае вести нас вверх.
— Хммм, — недоверчиво потер рыжую бороду Звеллингер. — Хотелось бы поподробнее.
— Куда тебе еще подробнее? — всплеснула руками Геня. — Томмазо расписал все подробно! Например, если у человека много эгоизма и желания получать только для себя — можно не умерять эгоизм, но при этом вовлекаться в жизнь, — например, как можно больше общаться, — но при этом избегать попыток менять мир вокруг. И тогда в человеке возникнет правильное золотое желание радости. Наоборот: эгоизм в норме, но не самый слабый, — ты человек смелый, решительный, страстный — вовлекайся в мир так, чтобы менять его. А если ты добрый, но робкий и слабый — твой удел уединение и сосредоточение на домашних делах, близких, или на деятельности, требующей уединения.
Она обвела избранных радостным взглядом:
— Это же так ясно! Мироздание имеет четкий механизм, поощряющий людей вовлекаться в мир без эгоизма, чтобы творить в нем красоту с учетом других, для всех. А тех, кто пытается изменить мир, движимый пылающим эгоизмом, механизм наказывает, он становится несчастен — его желание радости облекается страхом.
Она весело засмеялась:
— Это же такой простой способ — надо просто посмотреть себя, разделить себя на цвета и понять, как ты светишь и какое излучение в себе надо усилить, а какое ослабить. И соответственно начинать заставлять себя выбирать те мысли, которые будут усиливать или ослаблять те или иные свечения, добавляя в них добра или зла — черную или белую краски.
— Ну да, — возбужденно сказал Самуэль, — это так. К примеру, тот, кто много читает философских и умных книг, иметь слишком темное фиолетовое излучение из своего Центра Откровения. Даже если такой человек будет адекватно отрава, почерпнутые из книг взгляды в своей одежде и манерах и воздерживаться от речи, он не построит в себе правильную Волю, не поймет свою Цель — ведь свечение фиолетового венца будет затемнено языком, которым написаны все книги. А представьте что такой человек будет еще и много говорить…
— Оставив чтение и начав интуитивно наблюдать реальность I он очистит свое тело Откровения, — продолжила мысль Самуэля Геня, — а ограничив говорение, быстрее отразит собой свое место в мире и достигнет того, что в сердце у него родится правильная мысль — лучший мир.
Опять вступил Самуэль.
— Смотрите, — сказал он, когда Геня остановилась, — во многих духовных практиках есть даже такой метод — бездумное произнесение слов, молитв, бездумное сканирование духовных текстов. Такое употребление слов — говорение, чтение без анализа разумом — как раз и дает эффект появления в срединном верхнем теле правильного свечения Воли, ощущения правильной Цели. Осветляется тело Откровения, которого смыслы слов не достигают.
Катарина поджала ноги на диване и гордо объявила Звеллингеру:
— Вот тебе и ответ по поводу женщин. Когда мы болтаем друг с другом, мы часто тоже не паримся каким-то глубоким смыслом.