Глава XIX Новая старая община
Стоило Гене ступить на проезжую часть, послышался пронзительный гудок, — со светофора рванули заждавшиеся зеленого сигнала светофора машины.
Геня в отчаянии отступила. За тридцать секунд ожидания пришлось порядочно понервничать — попривставать на каблуках, покусать губы, и посжимать в смятении ремешок сумки. Наконец — о, счастье! — машины остановились и она все еще видела спину кабальеро. Прижимая к боку сумочку, Геня побежала через дорогу.
Человек в испанской шляпе неожиданно резко свернул направо и пропал из вида. Добежав до поворота, Геня увидела маленькую площадь перед той самой церковью, которой она любовалась минутой раньше. Над стертыми ступенями крыльца входная дверь церкви медленно закрывалась — кто-то только что вошел внутрь!
Геня взбежала на крыльцо и потянула на себя тяжелое кольцо.
За дверью был мерцающий полумрак. Вдоль проходов, на алтаре, в подсвечниках вдоль нефа, в нишах перед надгробиями горели свечи. Странным было не то, что церковь в столь поздний час была открыта и празднично освещена, но то, что в церкви никого не было. Не было и следа того, кто только что зашел сюда последним.
Недоумевая, Геня прошлась вдоль рядов деревянных кресел. Звук каблуков по каменному полу был похож на звук капающей в гроте воды. На полпути к алтарю она остановилась.
— Эй, — тихонько позвала она, — здесь есть кто-нибудь?» Ответа не было; дрожали бесшумно под темными витражами свечи.
Вдруг из боковой темной ниши перед алтарем послышался шорох.
К — Вы хотите исповедаться?
Из ниши вышел невысокий худой человек в черной сутане с белым воротником. В полумраке лицо его было спокойно, глаза смотрели доброжелательно.
— Нет, — сказала Геня, — я зашла случайно. Мне показалось, что сюда только что зашел один мой знакомый, — Вы, вероятно, ошиблись, — все так же доброжелательно глядя на Геню и пряча ладонь в ладонь, сказал священник. — Это я только что зашел в храм. Я выходил проверить, работает ли внешнее освещение.
— Ах, это были вы, — Геня разочарованно улыбнулась, — извините за беспокойство.
Она уже повернулась, чтобы идти, но вдруг услышала: к. — Вам не стоит извиняться. В церковь никто не заходит случайно.
Геня обернулась с вежливой улыбкой.
— Оставайтесь здесь столько, сколько захотите.
Священник повернулся и, подойдя к алтарю, принялся одну за другой тушить на нем свечи.
В церковь никто не заходит случайно…
Глядя на искрящийся отражением свечей витраж в готическом окне, она вдруг подумала: а не здесь ли — ее община? Внимательно и задумчиво она посмотрела на алтарь, где на фоне расходящихся в разные стороны серебряных лучей летел голубь. Голубь вызвал в памяти поездку в детстве с папой и мамой в Рим. В Семья ее не была чрезмерно религиозной, и Геня до того раза Никогда не бывала в церквях. Но в Риме надо было посетить собор Святого Петра. Геня вспомнила, как закружилась у нее голова, когда они зашла внутрь. Вокруг были колонны, уходившие в не выразимую высоту; купол поймал в себя, как в невод, часть голубого неба и удерживал его, чтобы оно не улетело в черный космос; а под ногами был гладкий и чистый пол, и простирался он во все стороны бесконечно. Собор представился ей частью планеты, на которой жили исполины; они с папой и мамой были малюсенькими гостями на этой планете. Но Гене было весело, а не страшно — ведь в правой руке у Гени была мамина рука, а в левой — папина.
Держа ее за руки, родители подвели Геню к алтарю, на котором — вот так же, как в этой церкви — в серебряном свечении летел голубь. Вдруг папа вынул свою руку из ее и несколько раз потрогал себя пальцами — лоб, грудь, плечи. «Что ты делаешь?» — спросила его маленькая Геня. «Я пытаюсь разговаривать с Богом» — сказал папа. Геня уже знала из школы, что Бог — это Иисус Христос, который родился в Рождество. «Иисус живет здесь?» — спросила она. «Ну, как бы», — сказал папа. «А мне надо верить в Иисуса?» — спросила Геня. Папа осмотрелся по сторонам и сказал: «Ты сама решишь, когда вырастешь». «Если ты веришь в Бога, я тоже буду» — решительно сказала она. На это папа улыбнулся, присел на корточки и тихонько дотронулся кончиком пальца до ее носа. И сказал так странно, что она запомнила: «Не так важно веришь ли ты в Бога, — важно, верит ли он в тебя». Может быть, он сам до конца не понимал, что говорит, — просто сказал первое, что пришло в голову. Но она запомнила.
Главным же образом она запомнила ощущение того момента разговора о боге в церкви, и, вспоминая его сейчас, опять почувствовала: да, да, за то самое чувство любви, которое она в тот момент испытывала к папе, можно все отдать.