Ли-Вань неодобрительно покачал головой:
— Хранители, подобно англичанам, верят в сотворившего мироздание единого Бога?
— Никто не может определить Творящую Силу, — спокойно отвечал монах, — но Творящая Сила дает человеку знать о своем существовании через законы. Мы не можем отрицать существование в мироздании законов, их действие мы наблюдаем вокруг себя. Частные проявления законов выявляются и изучаются наукой, более общие признаются еще непознанными. От простых и понятных, законы восходят к сложным и скрытым. Точно так же, как строится по плану храм Будды, рисуется по эскизу фреска или пишется по сюжету сутра, строительство творения следует определенному замыслу, свидетельство которому действующие в мироздании законы.
— Никто не знает, придумал ли законы кто-то, — удивляясь тому, что втягивается в этот странный спор, сказал Ли-Вань, — законы могли сложиться сами по себе, как результат многих случайностей.
— Даже если так, — с готовностью согласился старик, — любой закон, даже случайно сложившийся, всегда содержит в себе замысел. Сложившись, он влечет мироздание в определенном направлении. Закон, откуда бы он ни взялся, целенаправлен. Равнодействующая всех работающих в каждый момент законов влечет мироздание в едином направлении. Из этого следует, что мироздание в каждый момент своего существования целенаправленно.
Ли-Вань подумал, потом вздохнул и опустил голову — Может быть, ты и прав, — сказал он, — Но что мне с того? Законы мироздания влекут меня ко злу.
Монах удовлетворенно кивнул.
— Подожди, и ты узнаешь, что в этом есть смысл. Итак, мы говорим, что подобно тому, как скульптор или художник, соблюдая законы своего искусства и следуя задуманному плану, стремятся приблизить свое творение к мыслимому идеалу, так и конечная Цель Творящей Силы, выраженная в законах мироздания, есть создание идеального творения.
— Оставь! — движением руки Ли-Вань остановил монаха, — С чего ты решил, что мироздание стремится к какому-то идеалу?
— Но мироздание уже идеально, — с улыбкой развел руками старик, так, как будто говорил саму собой разумеющуюся вещь.
— Ты и вправду так считаешь? — Ли-Вань с сожалением посмотрел на него.
— Мироздание идеально, — убежденно кивнул ему монах, — Но за малым исключением — людей. Люди не находят совершенства в себе самих, и оттого им кажется, что неидеален мир вокруг.
Ли-Вань в удивлении поднял брови:
— Из того, что ты говоришь, следует, что неидеальна и сама твоя Творящая Сила. Раз Творящая Сила не смогла создать идеального человека, значит, она сама несовершенна.
Пламя свечи на столе качнулось от внезапного сквозняка.
— Я и не говорил тебе, что Творящая Сила идеальна, — тихо сказал монах, нагибаясь вперед. — Кто вообще может взять на себя смелость сказать, что сотворившая все и вся вечная сила всезнающа, всемогуща, вселюбяща? Разве из того, что эта сила сотворила бытие таким, каким оно представляется людям, следует, что Творящая Сила обладает всеми этими качествами?
Ли-Вань откинулся на спинку стула.
Поклоняться нему-то неидеальному? Вот оно, безумство Бань-Тао.
Старик тем временем продолжил.
— Подумай, — сказал он. — Разве совершенен зодчий, создающий храм? Разве у поэта сутра с первого раза выходит удачной? Любой творец в процессе работы терпит неудачи, мучается, переделывает работу помногу раз, желая наилучшим образом приспособить ее части друг к другу. И он делает перерывы, и отходит от работы, и помногу раз возвращается к ней, и разрушает не понравившееся ему части, и создает их по-новому, — не так ли? Что если и Творящей Силе до сих пор не удалось создать из мироздания идеального творения?
Ли-Вань наморщил лоб:
— Это странный взгляд на вещи. Большинство людей на земле — во всяком случае из тех, кто верит в твою изначальную Творящую Силу, — верит, что эта сущность идеальна.
Старике готовностью кивнул:
— В детстве мы все считаем своих родителей идеальными. Мы думаем, что наши родители все знают, все умеют, все могут. И вот дети, пока они еще маленькие, во всех своих бедах винят только самих себя, даже тогда, когда именно действия родителей причиняют им боль. Детям кажется, что их наказывают по заслугам, что они просто еще чего-то не выучили, и только оттого не могут понять, за что их наказывают.
Старик замолчал, потом продолжил:
— Но время проходит, дети вырастают. Став взрослыми, они понимают, что их родители были вовсе не всемогущи и не всезнающи. Но от этого дети не начинают меньше любить своих родителей. А родители, состарившись, не начинают меньше любить своих детей.