Зал недоуменно смотрел на первые слова Евангелия.
— Да, леди и джентльмены, — продолжил Девин, — семиология, оказывается, изучает ни много, ни мало — основы мироздания!
Зал зашуршал, излучая неуверенность.
— Как нам понимать первую фразу Нового Завета? — развел руками Девин. — Мы с вами только что сказали, что слово это единица языкового кода, созданного людьми. И в то же время Библия, рассуждая об основах мироздания, говорит нам о том, что в Начале творения, еще до людей, было некое слово?
Он замолчал, ожидая реакции зала.
— Послушайте, — с первого ряда послышался недоуменный голос Ректора, — для начала поясните нам: вы что, считаете Библию научным трудом? Или Слово, описанное евангелистом Иоанном, эмпирическим феноменом?
— Вы правы, это надо объяснить, — вежливо кивнул Де, вин, — видите ли, цитата из Библии для нас в данном случае есть некий вспомогательный материал, которым мы воспользуемся для построения формы мысли.
Он задумался, приложив руку ко рту и глядя в пол.
— Знаете, — он поднял лицо и улыбнулся, — как в старину в Италии делали массивные скульптуры из бронзы? Их делали так называемым «методом вытеснения». Для этого сначала создавалась полномасштабная копия скульптуры из воска; ее обмазывали глиной; затем глину обжигали, и она затвердевала. После, через специальное отверстие в глине в форму заливали жидкую бронзу. Раскаленная, бронза расплавляла воск внутри, и он выходил из формы из другого отверстия, проделанного в глиняной оболочке снизу. Так происходило до тех пор, пока вся форма не заполнялась бронзой, а весь воск не оказывался «вытесненным».
Девин помедлил.
— Так вот, Евангелие и прочие «мягкие» для ваших строгих ушей бизнесменов и ученых духовные материи, я потихоньку, по мере хода презентации, буду вытеснять твердыми элементами рационального знания и логики. У меня поэтому к вам убедительная просьба: воспринимать приводимые в начале моего рассказа ссылки на предметы философские не более как попытку создать сначала из имеющегося понятного и гибкого материала некую форму, которую мы с вами в дальнейшем заполним вполне позитивным твердым содержанием.
Девин снова замолчал и посмотрел на зал. Зал утвердил метафору.
— Итак, вернемся к Библии. Она говорит нам о том, что некое «Слово», или, как мы его понимаем, единица кода, было «сначала», то есть еще до появления материальной Вселенной Ясно, что это было не «слово» человека, ведь человека тогда еще не сотворили, или, во всяком случае, он не появился. Чье же это было тогда слово? Существовал ли во Вселенной изначально некий язык-код, на который ссылается Библия?
— Подразумевается, Слово Бога, то есть мысль Бога, его замысел — ворчливо сказал один из сидящих на первом ряду гуру.
— Очень хорошо! — кивнул ему Девин. — Так и есть. Изначально «Слово», от греческого Логос, — имело, помимо своего основного значения «лексическая единица», так же и значения „мысль», «смысл» и «истина». То есть «слово» было синонимом слова «истина». Значит Библия действительно предполагает, что в начале творения была некая истина, некий изначально заложенный в мироздание смысл. Это потом уже «словом» стали обозначать издаваемый человеком звук или набор звуков, — или некое сочетание изображенных на куске глины или коре дерева значков. В этих звуках и значках человек кодировал изначальное «слово» — истину. Предполагалось, что «слово» человека призвано передать Слово Бога вполне точно.
Он опять сделал паузу, потом продолжил:
— Итак, выходит, что язык есть рожденный людьми код, в котором они стремятся при говорении передать друг другу изначальную истину, выраженную мирозданием. Предполагается, что человек, говоря что-то, может легко и без потерь эту истину, так сказать, «упаковать» в слова, а слушающий может так же легко и без потерь «распаковать» ее.
— Простите! — раздалось из зала.
Самуэль разглядел в полутьме внизу здоровенного студента Рона, простака-йоркширца, пытавшегося выдать себя перед иностранцами за аристократа-интеллектуала.
— Простите, но с чего вы решили, что есть какая-то одна изначальная истина для всех? — задиристо спросил Рон. — У каж1ого истина своя, одну истину нельзя навязывать всем людям.
— Простите и вы меня, — склонил голову Девин. — И позвольте спросить вас: вы согласны с тем, что существует понятие лучшего по сравнению с хорошим? Или (что одно и то же) что существует понятие лучшего по сравнению с худшим?
Рон озадаченно открыл рот.