Он открыл глаза, ища видимые доказательства. Сейчас погода в Лондоне для всех одинаковая, — серая, влажная, чуть выше нуля — но его мучает жалящий холод, и ему кажется, что вокруг злая зима, а вот этой смеющейся статной девушке с густыми черными волосам, беседующей перед входом с бородатым преподавателем, тепло и уютно в своей куртке с меховым воротником — может быть, там, откуда она приехала, это теплая погода. И вот — один сформировал своей интенцией в прошлом тепло, а другой холод — но оба получили свое в одном и том же мире.
Значит, каждая один раз сформированная одним человеком вещь по форме может явится в будущем для другого бесконечным количеством нюансов, на формирование которых этот другой человек, задумавшись о них, может повлиять. Это и есть модус события, о котором рассказывал Девин.
И даже если двое постараются во всех деталях согласовать друг с другом полностью взаимоисключающие альтернативы погоды — например, один скажет, что через минуту выйдет солнце, а другой, что пойдет дождь, — оба не смогут до конца определить для себя все детали того, что один понимает под дождем, а другой под солнцем. И вот, пусть погоду сформирует, к примеру тот, кто заказывал дождь, — но он может учесть дождь тишь в одном месте, но не в другом, или не учесть, например, гот факт, что от дождя, даже в конкретном согласованном месте, вдруг не появится укрытие, — например, там появится оранжерея с искусственным светом-солнцем, — и еще тысячей деталей, воспроизводящих солнечную погоду, которые позволят второму человеку оказаться в мире с солнечной погодой, не вредя уже формированному первым человеком дождю…
Он кивнул себе: выходит, чем детальнее работать с будущем, тем точнее оно будет сбываться. И у человека, так работающего с будущим, остается возможность формировать тот мир, который он пожелает.
Но как научиться управлять интенцией? Как добиться идеально сочетания своей интенции со свечениями спрятанных в мирозданных желанных явлений?
Это было непонятно, но ему предстояло это узнать. Учитель говорил, что ответ содержался в Пятом Откровении Яхи… рас, скажет ли об этом откровении Девин?
Студенты и преподаватели то и дело оборачивались на маленького, светящегося в сумерках, словно китайский фонарик монаха, жавшегося к холодной, покрытой инеем стене школы.
— Возьмите куртку, — вдруг услышал он над собой голос.
Статная девушка с густыми черным волосами, та самая на которую он обратил внимание раньше, улыбаясь протягивала ему свой пуховик.
— Накиньте пока, потом вернете!
Не дожидаясь ответа, она всунула ему куртку в руки и вошла в стеклянные двери фойе. Ли-Вань накинул еще теплый пуховик себе на плечи. Через пять минут, оглядевшись вокруг себя, он увидел, что во дворе уже никого не было.
— Сэр!
К нему, полуоткрыв дверь, обращался крепкий мужчина в черном костюме, с вьющимся над ухом проводком.
— Вы идете? Мы закрываем!
Скользя сандалиями по мерзлым плитам, Ли-Вань поспешил к входу.
Глава V Лиза
И так, леди и джентльмены, — Девин цепким взглядом смотрел в зал, — мы приступаем к третьей и последней части нашей презентации — к практическим экспериментам с системой, предсказывающей будущее.
Он полуобернулся в направлении одного из закрытых зеленой тканью углов сцены.
— Лиза скрыта за этим занавесом. Однако прежде чем мы покажем вам ее, позвольте познакомить тс с. Леоном Робски, старшим программистом проекта.
Зал зааплодировал. Угол зеленого занавеса откинулся, и из-за него к Девину вразвалочку вышел низкий толстенький господин со свежим круглым лицом без следов когда-либо произраставшей на нем бороды. Одет толстячок был в джинсы и болтавшуюся на выпирающем животе розовую футболку с надписью «All Girls in California…»[10].
— Спасибо, Томас, — произнес он неожиданно тонким голосом, достигнув трибуны, — ты заслужил отдых, теперь моя очередь. Хотя, — подмигнул он залу, — работать жутко не люблю — ленив, знаете.
— Для справки, — нагнувшись на прощанье к микрофону и щурясь на свет, сказал Девин, — Леон в течение последнего года, создавая Лизу, практически жил в лаборатории, работая по четырнадцать часов в сутки.