Мы с Буддистом переглянулись.
Это точно агент Алании. И это точно еще одно проклятье в нашу копилку грехов.
Я ответила:
— И почему противен этот век?
Малец нахмурился, вспоминая строчки секретного кода, потом достал из кармана клочок бумаги, на котором было что-то начиркано от руки, прочел шепотом по слогам мою фразу, кивнул, мол, все верно сказала, и засунул клочок обратно в карман.
— А просто человечнее нас звери… — продолжил он.
Я закончила наш обмен фразами из установленного кода опознавания:
— И зверя нет страшней, чем человек.
Малец снова полез в карман за клочком бумаги, чтобы сверить мою часть четверостишия.
Я взбесилась.
— Ой, да заколебал! Давай уже сюда флэш-карту!
Я нависла над ним с ножом в руке, и флэшка оказалась перед моими глазами тотчас же. Я вытащила из горячей вспотевшей маленькой ладошки стальную пластину размером с фалангу с плетеной цветной фенечкой в крюке и уже собралась уходить, как Буддист присел перед мальчиком.
— Как тебя зовут? — спросил он.
— Ахмед, — прохрипел пацан в ответ. От страха горло пересохло.
— Ты знаешь, что ты сейчас делаешь, Ахмед?
Мальчик нахмурил брови, а потом выдал.
— Преступление?
Ну надо же, какой смелый малый, даже я решила задержаться и послушать.
— А ты отважный, да? — Буддист потеребил макушку мальца.
— Я хочу стать таким, как вы. Падальщиком! — гордо объявил он. — Вы спасли мне жизнь в той деревне!
Так вот что притягивало мой взор к этому карапузу — он был жирным и розовощеким. Ну не таким, чтобы жирным, а по-здоровому упитанным. На фоне вывезенных из деревни детей, местные личинки выглядят худосочными и хилыми.
— Тот солдат… с рукой робота, — говорил Ахмед.
Мы сразу поняли, что он говорил о Калебе.
— Он поймал меня, когда другой солдат бросил меня с балкона. Я еще никогда не летал так высоко!
Ахмед даже прыгнул, чтобы показать, как высоко он парил.
— У меня уже есть свой отряд! — гордо объявил Ахмед.
А он любит поболтать. Была бы я Крайслером, первым начала пытать бы Ахмеда. Он бы рассказал все, что знает.
— Правда? Так значит, ты командир отряда Падальщиков? — Буддист подыгрывал пацану.
Малец кивнул.
— А ты знаешь, что командир должен дать название своему отряду?
Малец снова кивнул и шмыгнул носом.
— И как же зовется твой отряд? — было видно, что Буддист искренне умилялся пацаненку. Да, впрочем, как и все мы. Буддист прав, никто на Желяве не тронет ребенка, потому что их осталось так мало.
— Отряд Тигран!
Ну все. Растопил мое сердце основательно и бесповоротно. Теперь я хочу такого же Ахмеда!
— А знаешь, какая главная черта у Падальщиков? Мы скрытные, тихие, невидимые. Враг не должен нас заметить! Сможешь оставаться невидимым?
Ахмед кивнул.
— Тогда это твое основное задание, командир Ахмед. Будь всегда начеку, будь осторожен! Не дай своему отряду попасться в руки врага!
Ахмед снова кивнул и со всей деловитой серьезностью отдал честь, а потом развернулся и убежал прочь.
— С таким партийным рвением, он будет первым, кого Генералитет прикончит, если узнает про наш способ связи, — сказала я, следя за удаляющимся Ахмедом.
— Вьетнам, будь оптимистичнее.
— Извини, очень хочу, но не получается. Мы строим свой мятеж на теоретических чертежах двух типа-гениев, осуществимость которых должен подтвердить мой отец-шизофреник. Нас поддерживает блок аграрников, лучшее оружие которых — мешки с бобами, а нашими связными служат дети!
Буддист посмотрел на меня с упреком, но не ответил, а потому что нечего тут комментировать, когда каждое слово — правда, как бумага, режущая перепонку между пальцами.
Отсек компьютерной инженерии забит искусственным интеллектом, сверкающим цифрами и буквами на синих мониторах. Тут живут сгорбленные над компьютерами и роботизированными системами ученые в синих халатах, их здесь порядка двадцати человек трудится посреди всех этих проводов и экранов с непонятными матричными кодами. Папа сидит в отдельной подсобке три на три метра. Здесь же он живет, здесь же работает.
На самом деле отдельная коморка, пусть даже такая тесная, в которую помещается узкая кровать, да стол с армией серверов, мониторов и компьютерных блоков, это привилегия, ценность которой папа не осознает. Ему это попросту не нужно.
Восемь лет назад, когда он успешно восстановил сгоревшие сервера после нападения зомби на базу, Генерал быстро смекнул, что мой отец — гений, и ему сразу тут гнездо свили, чтобы работал круглые сутки на пользу общества. А он и рад был. Он с компьютерами дружит гораздо теснее, чем с людьми. Странным образом все эти цифровые коды стали для него миром, в котором он чувствует себя нормальным.