— Я уже второй день выхожу на завтрак, но никого не застаю, — произнес Кейн озадаченно.
Я продолжила набирать коды на клавиатуре.
— Я тебе больше скажу: их тут уже неделю нет, — ответила я, не глядя на него.
Волшебную неделю! Как прекрасно иметь в своем распоряжении целую гостиницу! Исчезли бытовые звуки, разговоры, крики и раздражающий смех Хайдрун, как у дельфина! А в холодильнике всегда была еда, которую заботливый Свен готовил не только для тех вахтовиков в деревне, но и нам. Говорю ж, милый.
— А где они? — удивлению Кейна не было предела.
— Пытаются добыть тебе клетку для подопытных.
Кейн молчал минуту, а потом произнес:
— Боюсь, мне нужно больше информации.
Я устало вздохнула. Мне сегодня не дадут поработать! Но я спокойно отложила ноутбук и начала рассказывать Белоснежке о плане наших гномов по спасению БМП.
После лекции для Тессы ребята сорвались с цепи, которая удерживала их в пределах гостиницы последние лет десять, и на следующий день мы с утра отправились в поход всем классом. Та БМП весит тридцать тонн, я изначально была главным критиканом всей это затеи перевернуть ее обратно, но мои доводы не нашли поддержки среди сумасшедших, я и не наставила. В итоге, поход закончился тем, что вечером в гостиницу вернулась лишь я: мне не хотелось заниматься чепухой и морозить зад. Честно сказать, я была уверена, что они сдадутся уже на следующий день, потому что на улице минус двадцать пять, там нет обогрева, нет еды, воды, туалета, в конце концов! Как они собрались поселиться в мертвом месте? Питаться солнечным светом и замороженной росой? Но на следующий день вернулись лишь Свен с Ульрихом и Мишей, последние к вечеру починили снегоход, который уже лет пять в гараже пылится, и тут моя критика стала терять фундамент крошку за крошкой, потому что ребята и впрямь начали возвращать боевую машину в строй.
— И что, они все это время там? И в гостиницу не возвращаются?! — удивился Кейн моему рассказу.
О, Кейн, неужели ты заскучал по ним? Ты же всегда делал вид, что мы тебе даром не сдались. Но я подумала, что ему стоит рассказать о деятельности его подопытных, которые не поставили в известность своего доктора Франкенштейна.
— Поначалу ребята думали разделиться на две смены: одна копает, вторая спит в отеле. Но после первого же дня поняли, что сил возвращаться домой нет, поэтому заночевали прямо там. Тесса показала бочки-аккумуляторы, которые изобрели жители деревни, с ними достаточно тепло внутри хижин. Вода у них тоже есть, она с горных подземных родников поступает по трубе, которую деревенщины к теплицам вывели. Свен готовит и возит им еду на снегоходе…
— Я думал, он сломан!
— Был сломан. Но Тесса показала какой-то подвал, где жил псих-инженер, и там наши ребята нашли массу полезных деталей для восстановления двигателя снегохода.
— Но откуда бензин?
— Тесса показала им нефтяную станцию недалеко от деревни. Мы и понятия не имели, что она там есть — ее хорошо скрывают горы, там есть разные виды топлива. Хренового топлива. Но если бы ты был повнимательнее, то заметил бы, что Свен у тебя стырил кое-какие реагенты из лаборатории, чтобы сделать из них присадку. Она неплохо чистит то болото, но ребята уже думают о замене бензинового двигателя на аккумуляторный.
Я рассказала все, что узнавала от Свена каждые два дня, когда он возвращался в гостиницу с пустыми коробками, чтобы снова забить их едой.
Кейн смотрел на меня, не моргая. Наверное, пытался уличить меня во лжи, но мне резона нет шутить о наших героях, которые день и ночь, не покладая рук, трудятся во благо человечества. Это, конечно, сильно сказано, потому что фактически они там большую могилу копают, но отдаленная причина кроется именно в том, что они доверяют плану Кейна по спасению людских заблудших душ. Вот смеху-то будет, если все эти усилия окажутся напрасными!
— И на каком они этапе? — наконец спросил Кейн.
— Не знаю. Я там не бываю. Лови Свена послезавтра вечером.
Я взяла чашку с кофе, ноутбук подмышку и пошла прочь, пока у Кейна не созрел еще какой-нибудь вопрос.
Когда я уходила, то заметила странную улыбку на его лице. Было в ней и замешательство и удивление, но и какое-то шокированное удовлетворение, будто он едва верил в то, что сейчас происходило. Сорок лет монотонного ковыряния в пробирках наконец закончились, и теперь теория Кейна начала претворяться в жизнь. Как такому не радоваться?