- … сходить в салон…
Надо ли уточнять, что я не испытала ни грамма счастья и не разделяла с одноклассниками предвкушение праздника. Наоборот. От этой новости нервы сжались в тугой комок. Неужели правда близится этот день? Бросаю взгляд на календарь позади Настасьи Андреевны, хотя и так ясно.
Дата на бумаге становится больше, словно приближается ко мне, желая ударить по лицу. Пощёчина, каждый год напоминающая, что я не смогла защитить себя, что на моей стороне никого нет и не будет. День, когда упали все маски, школа показала себя во всей красе, и я наконец поняла, в каком мире живу.
Безнаказанность.
Беспричинная паника безжалостно поглощала каждую клетку моего организма. Липкое ощущение чужих нежеланных прикосновений скользит под одеждой. Там, где не хочу их чувствовать. Это неправильно.
Он продолжает наслаждаться жизнью, в то время как я мучаюсь страшным ночным мороком, раз за разом переживая ужас и чувствуя бессилие. Невыносимая зацикленность.
Знаю симптомы. Не могу допустить приступа панической атаки посреди класса. Я не должна быть ещё более уязвимой. Только не рядом с этими людьми. Сочувствия не дождусь, просто дам им новый повод для насмешек.
Губы задрожали. Прикрываю глаза, делая неспешный вдох и ещё более медленный выдох. Я зачеркну этот день в календаре, забьюсь под одеяло, сожму любимого плюшевого медвежонка и буду в безопасности. Это помогает.
В пульсирующее сознание врывается голос Настасьи Андреевны, решившей, что ученики готовы слушать дальше.
- В этом году контролировать мероприятие будем мы на правах выпускного класса.
- Не-е-е-т, - хором протянули одноклассники. – Почему мы?
- Потому что мы самые старшие. Параллельный класс будет занят тем же.
- Как можно доверить нам? Мы же таки-и-и-е безрассудные.
- А тебе, Галетов, - с лёгкой насмешкой ответила учительница, - никто ничего и не доверят. Я хорошо знакома с уровнем твоей безответственности. – Он улыбнулся от уха и до уха, словно услышал комплимент. – Я выберу несколько человек для помощи, остальные просто должны вести себя подобающе, показывая пример.
Настасья Андреевна начала перечислять фамилии. Услышав свою, ученики либо возмущённо фыркали, либо кровожадно сверкали глазами, уверенные, что их наделили властью.
- Лебедева.
- Что? Я? – охаю. В надежде, что учительница ошиблась, смотрю на неё, но она лишь твёрдо кивает.
- Да, Аня, ты.
Меня вновь накрывает ледяной волной, сметая защитные барьеры. Прижимаю подбородок к груди.
- На сегодня все свободны.
Ученики повскакивали со своих мест, я же осталась сидеть. Настасья Андреевна не удивилась, проводив всех, повернулась ко мне.
- Я не пойду.
- Я уже обсудила это с твоей мамой. Ты должна прийти.
- В прошлом году меня не было.
- Да, - соглашается учитель. – Но в прошлом году наш класс не был назначен смотрителем.
- Они всё равно не будут меня слушать.
- Как и нас.
Настасья Андреевна садится за стол, спокойно открывает свой блокнот.
- Дети обычно не слушают здравый смысл. Особенно когда дело касается развлечений. Сначала делают, лишь потом задумываются.
Прикусываю язык, чтобы не сказать, что я думаю об этих развлечениях богатеньких детишек. Кто вообще придумал эту традиционную пижамную вечеринку? Неужели нельзя просто устроить вакханалию в домашних условиях?
- Это на добровольной основе. Я отказываюсь.
Слегка дрожащей рукой запихиваю учебники в свою сумку, затем встаю.
Учительница взяла ручку, что-то чиркнула в блокноте.
- У тебя нет балов добровольческой деятельности.
Упираюсь в парту.
- Волонтёрство? – переспрашиваю.
- Да, - она ещё что-то пишет на полях, не поднимая на меня глаза. – У всех в этой школе есть благотворительные или волонтёрские проекты. Это дополнительные баллы, необходимые для поступления в крупные вузы. В твоём портфолио нет отметки.
- Там куча грамот и наград за победы в конкурсах.
- Недостаточно. Если ты не выиграешь в конкурсе института искусств, то эти баллы будут необходимы. Тогда ты скажешь мне спасибо.
- Сомневаюсь, - процедила, едва сдерживаясь.
Учитель убирает ручку в сторону, чтобы потереть подушечками пальцев свои виски.
- Эти годы я стараюсь заботиться о тебе. – Она укоризненно качает головой. – Но вместо благодарности получаю неуважение.
- Заботитесь? Как же?
- Все конкурсы, в которых ты принимала участие…
- Я сама их выиграла, сама рисовала.
- Тебя бы не допустили и до половины из них, если бы не я. Это моя заслуга. Я проталкивала тебя, рисковала своим преподавательской репутацией.
- Неправда. – Клацаю зубами. Там, где ещё минуту назад была паника, нарастал праведный гнев. – Вы никогда ничем не рисковали. Вы бы не отправляли мои работы, если бы не были уверены в победе. Вы знали, что я выиграю, а значит это и вам плюс, бонус как преподавателю. Вы не ставили на кон своё насиженное место здесь. Если бы вы были на моей стороне, то не промолчали бы два года назад. И не сделали бы так, чтобы замолчала я.