Моргаю. Капельки потекли по щекам. Такая жуткая несправедливость. Папы больше нет, а всякий мусор продолжает бродить по земле.
Возвращаюсь в комнату, не веря, что вынесу ещё больше маминых откровений.
Достаю из сумки юбки. Новую откладываю в сторону. Меня больше интересует залатанная. Короче в два раза, а то и больше. Швы видны, но мастер постаралась на славу.
Надеваю её, встаю перед зеркалом. В таком наряде только в клуб, и то с запросом на неприятности.
Дверь в комнату резко открывается. Оборачиваюсь, запаниковав. Сердце бешено забилось, словно хотело найти выход.
- Вот те на, - громко говорит тётя Поля, - а мы думали, ты уже спишь. Ольк, слышь, не спит Нютка.
Она вваливается в спальню, уже изрядно охмелевшая. Следом шатается тётя Лида. И уже за ней мама, которую, видимо, развезло сильнее остальных. Она объективно слабее своих подруг: и физически, и морально.
На секунду закрываю глаза, молясь. Кажется, попалась. Как мне теперь всё объяснить?
- Выросла вон как девка, - хмыкает прокурор. – Ты, Ольк, хоть бы юбку ей другую купила, что ли. Смотри, мола уже.
Опускаю глаза, оценивая, что видят женщины. Снова начинаю молиться, чтобы в полутьме, с такого расстояния, да ещё и пьяные, они не заметили явных швов.
- Ой, правда ведь, - мама отчаянно моргает, чтобы я перестала двоиться. – Ты чего молчала? – Спрашивает она меня. – Небось, боялась? Не переживай, могу я купить тебе юбку. Сейчас ещё зарплата выше будет. Вчера твоё пособие пришло. Сходим завтра, купим новую. А то неприлично в такой ходить… ик…
Сердце немного замедляется, возвращаясь в привычное состояние. Но в груди остаётся боль и чувство вины из-за обмана.
- Мы попрощаться зашли. – Тётя Лида машет мне рукой.
- До свидания, - отвечаю, ещё не веря, что молитва сработала.
Мама и тётя Лида выходят, едва не сбив косяк. А тётя Поля не двигается, оглядывает меня, сощурив подзатуманенные глаза.
- Кто тебе так юбку искромсал? – вдруг серьёзно задаёт вопрос, словно прокурор на допросе. – У тебя проблемы в школе?
Я сглатываю обильную слюну, наполнившую мой рот за секунду.
- Н-нет, - запинаюсь, но продолжаю вполне уверено: - Это просто девчачьи разборки. Я могу с этим справиться.
- Точно?
Киваю, поджав губы.
- Может, мне наведаться в вашу школу? Припугнуть богатеев, чтобы на место поставить зажравшихся?
Представляю, как это могло бы быть. Усмехаюсь, зажимая нос большим и указательным пальцем.
- Не надо. Это, - показываю на юбку, - детский сад.
Прокурор соглашается, но затем подходит ко мне, чтобы похлопать по плечу.
- Это, может быть, и детские шалости, но они могут вылиться в нешуточные сцены. – Она точно знала, о чём говорит. От этого мороз по коже.
- Поль? – кричит мама из прихожей. – Ты где потерялась? Такси уже подъехало.
- Пообещай, что обратишься ко мне, если просто заподозришь неладное? Не доводи до крайности.
- Хорошо, - тихо отвечаю, отводя глаза.
Ложь.
Судя по молчанию, тётя Поля тоже это поняла. Она не стала допытываться, но это не значит, что спустила всё на тормозах. Теперь прокурор будет наблюдать за мной.
И я не чувствовала от этого облегчения.
Глава 11
POV Аня
Мама купила мне новую юбку.
Я боялась, что на утро она протрезвеет и попросит показать ей ту, которая за день чудесным образом стала мала. Тогда обман вскрылся бы, и поспешно придуманные оправдания её вряд ли успокоили бы.
Но мама была настолько разбита и подавлена, что просто отвезла меня на нашей старенькой машине российского автопрома в магазин, а на обратном пути завезла в Мак, потому что не было сил готовить. Я была не против, но и не знала, как поддержать самого близкого человека. Это угнетает.
Невольно задаюсь вопросом, что страшнее: потерять отца или любимого человека со школьной скамьи, от которого у вас уже взрослый ребёнок?
Ответ я не нашла. Возможно, потому что сама никогда не влюблялась.
Ника в школе не появилась, чтобы я могла отдать ей юбку и ещё раз поблагодарить. А вот её брат ходил мрачнее тучи, распугивая всех вокруг. Того и гляди дождь прольётся посреди коридора. Вперемешку с градом.
Соседка не появилась и на второй день.
И на третий.
Я хранила юбку в школьном шкафчике. Дома её оставлять было опасно: мама регулярно обеззараживала нашу квартиру, как операционную.
На четвёртый день меня уже начали терзать сомнения, что Ника не появится вовсе.
- Я не справляюсь…
Так она сказала мне тогда.