Что если что-то случилось?
Отгоняю мысли, говоря себе, что у самой проблем навалом. Вон, картина на конкурс до сих пор не начата. За что я в очередной раз получила нагоняй от Настасьи Андреевны.
Когда на пятый день новенькая так и не пришла в школу, я сдалась. Не знаю, где я взяла смелость. Или это просто безрассудство, граничащее с суицидальностью…
Я подошла к Кириллу Громову.
Сама.
Опять.
Дежавю словно окатило меня изнутри холодной водой. Колени дрогнули. А в горле запершило и появилось желание прочистить его.
Он стоял у стены, всем своим видом показывая, что не нуждается в компании. Голова опущена к телефону, а губы плотно сжаты.
Парень никак не отреагировал на моё появление, словно я бесплотный дух. Это не обидно.
Обидно и больно было два года назад. Да и пять дней назад, когда он назвал меня безродной собакой. Сейчас это ощущалось, как пустота. Пока ему нет до меня дела - я в безопасности.
- Вот, - говорю не слишком громко, но так, чтобы он точно меня услышал, - возьми и передай, пожалуйста, своей сестре.
Протягиваю ему бумажный пакет. Его глаза отрываются от экрана телефона, чтобы уставиться на меня с нескрываемым удивлением. Даже брови полезли вверх, словно опытные скалолазы.
- Что это? – спрашивает вместо того, чтобы просто забрать пакет.
- Это её юбка, - неохотно объясняю, сдерживая желание нервозно переступить с ноги на ногу. Лучше час простоять на мамином массажном коврике, чем минуту рядом с Киром. - Я одолжила, теперь возвращаю.
По-настоящему неловко стало, когда Громов решил проверить. Он грубо забрал у меня пакет, распахнул его, достал клетчатую юбку, уставился на бирку магазина, которую я не снимала.
- Ты вернула юбку, - недоверчиво сообщил, словно я этого не знала. – Почему?
- Потому что одолжила. – Развожу руки в сторону, затем понимаю, что действую слишком эмоционально, качаю головой. – Просто передай Нике. Она поймёт. Я бы и сама отдала, но она не ходит в школу.
Парень хмурится. А у меня вырывается прежде, чем я успеваю себя остановить:
- У неё всё в порядке?
Словно по щелчку в зелёных глазах исчезает замешательства. На смену приходит уже знакомая враждебность. Кир отталкивается от стены. Одного широкого шага хватает, чтобы оказаться почти вплотную ко мне.
- Какое тебе дело до моей сестры? – Он понизил голос, растягивая слова, почти шипя, будто змей. – Вы не друзья, и никогда ими не будете.
Оглядываюсь, в панике продумывая пути отступления.
- Я этого не говорила, просто…
- Что она тебе сказала, пока вы были в её комнате? – догадался Кир. – О чём успела рассказать?
- Н-ни о чём, - я запнулась, чем выдала себя с потрохами.
- Хочешь совет? – Глаза парня угрожающе сверкнули. Его указательный палец замер перед моим лицом. – Забудь всё, что слышала. Забудь о Нике. Не суй свой нос в чужие дела. Занимайся своими.
Я широко распахнула глаза, гадая, что он сделает дальше. Паника уже подкрадывалась ко мне от пяток, по щиколоткам.
Но он развернулся и ушёл, скрывшись за углом.
Только тогда я смогла вдохнуть, торжественно поклявшись, что больше никогда не приближусь к нему даже на километр.
POV Кирилл
Плюхаю пакет на кровать сестры почти у самого её носа.
- Твоё. Вернули.
- Что?
Ника отодвигается назад. Я же прохожу вглубь комнаты, чтобы раскрыть шторы. День не самый солнечный, но всё же ещё светло. А здесь темно, как в погребе с коллекционным вином. Открываю окно на режим проветривания. Душно, и воздух затхлый.
Свет не спасает угнетённую обстановку. Белые стены больше похожи на больничные. Они не способствуют настроению. Лишь подогревают меланхолию.
Всю неделю Ника провела в позе эмбриона в спортивном костюме. Я заставлял её питаться, надоедая, пока она не проглотит несколько кусочков и не выпьет стакан воды. Этот заряд на самоуничтожение действует на мои нервы, как на оголённый провод, уже порядком поднадоел.
Я верил, что возращение всё изменит. Рядом с семьёй ей станет легче. Ошибся.
Наши жизни словно замерли на два долгих года. После того, что случилось, я просто не мог жить как раньше. Все мои желания, стремления и интересы растворились в баке с кислотой.
Я учился, ел, занимался спортом по наитию. Внутри всегда сопровождала пустота. Я забросил баскетбол, перестал читать, смотреть фильмы. Раз не хотела сестра, не мог и я. Просто разрушал себя в унисон с ней.
- Ты хотя бы вставала сегодня? Или так и валяешься с ночи?
Сестра шуршит пакетом. Её волосы слежались. Хорошо, что они теперь короткие, иначе их было бы не расчесать.