- Теперь немного пораскачивайтесь на месте в такт. Счёт «раз, два, три».
Кир молчит: это радует. В данный момент его издевательства лишь добьют. Мои глаза на уровне его подбородка. Стараюсь сосредоточиться и абстрагироваться. Но упрямый мозг выдаёт воспоминания одно за другим.
- Не хочу…
Липкие руки, делающие больно. Частое мокрое дыхание оставляет на коже отвратительный след.
- Не надо!
Я пытаюсь увернуться: не помогает. Вызывает лишь вспышку ярости.
Щеку обжигает боль. Я кричу.
- Чёртова сука!
Хватка уже не просто мучительная, она принуждает. Он резко разворачивает меня спиной к себе. Локоть зажимает мою шею, а зубы вонзаются в шею, отчего перед глазами проносится вспышка…
POV Кирилл
То, что что-то не так, я почувствовал сразу, как только девушка подошла ко мне. Её лицо побледнело, словно из тела разом выкачали всю кровь. А глаза затравленно смотрели в никуда.
Я говорю очередную гадость, чтобы вывести из этого странного оцепенения, разозлить. Но она не реагирует.
Учитель торопит. Я делаю, как она говорит. Одну руку кладу на спину, другой сжимаю худощавую девичью ладонь - непривычно холодную.
Опускаю глаза, она никогда не была так близко ко мне. На скуле след от чёрной краски. Что она рисовала? Поворачиваю голову, чтобы посмотреть на пальцы, безвольно лежащие на моём плече. Тоже измазаны чёрным.
- Если ты испачкаешь мою рубашку, я заставлю тебя лично её отстирывать, - угрожаю, но понимаю, что она ни слова не услышала.
Её глаза безжизненно уткнулись едва ли выше моего подбородка. А тело дрожало.
Я ждал любую реакцию. Злость. Триумф. Или попытку меня соблазнить. Но не ожидал, что она просто неестественно застынет в моих руках, словно кукла.
И я точно не предполагал, что меня это взволнует. Верил, что это будет сродни прикосновению к склизкой рыбе, но даже близко не походит. Немного наклоняюсь, притягивая её ближе.
Она почти бесшумно вдохнула. Я тоже сделал вдох, против воли уловив приятный аромат свежести, который сложно забыть, хоть раз уловив. Не знал, что бедность так пахнет. Думал, что от девчонки должно вонять затхлостью, старым бабушкиным сундуком или дегтярным мылом, что, конечно, было нелогично.
Рука стала ещё холодней. Пальцы подрагивали. Я растерялся. Сделал больно?
Училка говорит что-то про движение. Я делаю аккуратный шаг, побуждая и её двинуться. Но девушка спотыкается в ту же секунду, не заметив моих ног.
Инстинктивно сжимаю её, сместив на себя. Она в панике поднимает на меня большие ярко-голубые глаза, наполненные прозрачной влагой, как раз в тот момент, когда солнечный луч пробивается сквозь осенние тучи, а волосы вырываются из пучка, рассыпаясь блестящим золотым веером.
Ошарашенно замираю, уставившись на эту картину, словно из фильма.
Сердце стукнуло с такой силой, что легко могло треснуть ребро. Но лишь вышибло воздух из лёгких.
Почему раньше не замечал, какие у неё красивые волосы? Пухлые губы слегка приоткрыты. А глаза мерцали, словно озеро Луиз в США: я был там с родителями в детстве.
Вот только сияние это от застывших слёз. Она смотрела на меня не просто испуганно, девочка была в ужасе.
Сглатываю. Становится не по себе. Но вместо того, чтобы отпустить её, почему-то хочется прижать к себе.
- Аня? – зову её, впервые обратившись по имени. Никогда даже в мыслях не называл, чтобы не детализировать образ.
Она резко стряхивает с себя мои руки, словно они жгли её кожу. Я сделал шаг назад: в голове не укладывалось поведение и тот страх, заставляющий дрожать.
Аня обхватывает руками свои плечи, затем неуклюже разворачивается и стремительно бросается на выход.
- Господи! – восклицает учительница с другого конца зала. – Что у вас произошло?
- Что случилось? – На меня с упрёком налетает сестра. – Что ты сделал?
- Ничего я ей не делал, - глухо отвечаю, всё ещё под впечатлением от всего случившегося.
- Она насмерть перепуганная. – Ника бьёт меня в грудь.
- Видел, - злюсь, - но это сделал не я.
Не мог же мой дурацкий комментарий про заразность так её расстроить? Я и раньше говорил ей гадости, но она не ловила панические атаки.
- Забей! Мог бы и не быть таким козлом. Хотя другого я от тебя не ожидала.
Ника поднимает вещи Ани, затем, не обращая внимания на оклики учителя, выбегает вслед за своей соседкой по парте.
Я тоже вышел, не зная, что собирался сделать, но оставаться в зале было глупо. В раздевалке никого не было. Внизу хлопнула дверь женского туалета. Туда мне дорога закрыта. Но я всё равно спустился, встал рядом, уперевшись затылком в стену.