На ура отсидев все пары (и даже получив автоматом один зачет, да-да-да!), я сразу же пошла на работу. Теперь в отделе дизайна мне было отведено собственное рабочее место и почти все свои проекты для «Розы Ангела» я хранила именно там. Там же я и работала, получив право использовать не только рабочую швейную машинку, которая была гораздо лучше моей собственной, но и все местные ткани, инструменты и аксессуары. Так же я могла собственноручно оформлять заказы, оплачиваемые компанией. Как раз сегодня должны были привезти кое-что, запримеченное мною в базе данных, но не находившиеся на тот момент в наличии. Мне определенно нравилось работать в таком месте.
Репетиции у группы проходили, разумеется, не каждый день. Официально в рабочем графике на них отводилось примерно девять часов в неделю – по три часа во вторник, четверг (вечерами) и субботу (с утра). Остальные дни посвящались либо фотосессиям, записям и интервью, либо индивидуальным занятиям, в число которых входили дополнительные рабочие моменты (например, Рон работал моделью, а у Марины было собственное шоу на телевиденье), а также время на написание новых песен. Воскресение обычно было выходным днем.
Сегодня был как раз четверг, и в любом случае мне надо было бы встретиться с ребятами – я как раз начинала шить на них новый комплект одежды специально для клипа. До семи часов (во столько у них примерно начиналась репетиция) было еще достаточно времени, и я не торопясь работала, сидя за столом и иногда перекидываясь парочкой словечек с другими работниками отдела.
Всего здесь работало три дизайнера и шесть швей. Со мной как раз выходило ровно десять человек. Раньше, шепотком поведала мне одна из швей, на вид совсем еще молоденькая девчушка, дизайнеров было гораздо больше, но они не только сочиняли и рисовали, но и шили наравне с остальными. На данный момент работа дизайнеров заключалась в исключительном рисовании эскизов и редком редактировании уже готовой одежды.
Средний возраст работающих здесь был лет 40. Три женщины-дизайнеры показались мне на первый взгляд довольно молодыми, но, приглядевшись и обнаружив на их лицах толстый слой качественной и наверняка дорогущей штукатурки, я бы сказала, что им уже хорошо за сорок (как и сказал мне Пьер). Старшей швее было лет 50, и выглядела она как божий одуванчик, а самую младшую я ошибочно приняла за свою ровесницу. Но, как оказалось, ей было 38. Вот что с возрастом делает умело наведенный макияж и, разумеется, вские там уколы красоты и иже с ними.
- Если честно, - шепотом сообщила мне Радда, та самая девушка, с которые я придерживала самые нормальные отношения из всей честной компании,- Редко, когда дизайнер умеет хотя бы иглу правильно в руках держать или машинкой пользоваться толково.
На эти слова девушки я не смогла не хихикнуть – у меня на курсе таких ситуаций было больше, чем 50 на 50, поэтому я была прекрасно осведомлена в данной ситуации.
- А вот ты шьешь великолепно, - восхищенно произнесла девушка, во время своего перерыва держа в своих руках и пристально рассматривая одежду для «Розы Ангела»; до этого она с не меньшим восхищением рассматривала мои эскизы, - И ведь не скажешь, что студента. Я вот, пока училась, тоже дизайнером стать хотела. Известным, популярным. Настоящим кутюрье, и чтобы одежду мою в Милане продавали, в Париже, в дорогущих бутиках… Да вот только как оказалось, фантазии у меня маловато – потому и работаю обыкновенной швеей…
Я сочувственно поохала и поахала душевным изливаниям Радды, но втихомолку обрадовалась, когда ее перерыв наконец-то закончился. Сама я на обед решила не ходить, так как вкусно захомячила нажористый супец еще в университетской столовой.
В общем и целом коллективчик в дизайнерском отделе подобрался дружелюбный. Конечно, на первых порах (когда я только еще появилась здесь), ко мне отнеслись довольно таки подозрительно, ведь я оказалась самой молодой из них, да еще и студенткой. Но, в конце концов, я нашла общий язык практически со всеми, особенно с Раддой. Однако не подружиться с ней, по-моему, было бы невозможно – человеком она была мягким, дружелюбным, открытым и разговорчивым.
Единственным человеком, с которым я так и не смогла наладить адекватные отношения, была Джейн Морриган, глава дизайнерского отдела. Это была тощая тетка, затянутая в тугие костюмы из кожи или латекса, на умопомрачительных шпильках, с длиннющими стрелками на веках и модными очками аля стерва. Она была невероятно придирчива и требовательна и бесилась буквально на ровном месте. Больше всего она издевалась именно над Раддой – та, хоть и считалась хорошей швеей, была болтлива и частенько неуклюжа, а еще никогда не могла за себя постоять. Когда Джейн орала на нее по поводу и без оного, девушка просто молча краснела и опускала глаза. Один раз женщина даже довела ее до слез, а я не смогла удержаться от того, чтобы не заступиться за нее. Кажется, это безумно удивило не только Джейн, но и всех присутствующих дам, однако я не позволила ей наорать и на себя. Вместо этого я очень строго проговорила один из пунктов нашего с Пьером рабочего контракта – являясь внештатным работником и сотрудничая напрямую с ним и командой «Роза Ангела» я имела право пользоваться помещением отдела, однако под руководством самой Морриган не находилась.