И вот мы сидели в этом помещении общепита, когда, о, боже! явилось это чудо в штанах, звезда местного разлива и предмет женских вздохов и слез в сопровождении своей свиты,- Леонард Морр.
В столовой повисла тишина. Я, может, и не обратила бы на это внимание, если бы не округленные с удивительной смесью ужаса, презрения и восхищения глаза Моники. Я обернулась (к дверям я сидела спиной) и увидела Лео, который почти никогда не нисходил до того, чтобы посетить столовую. Как всегда, я только презрительно прыснула, увидев его безвкусную майку и рванные джинсы, спущенные ну ниже некуда. Конечно, его татуировка на руке меня так же безмерно восхищала, как и на первом курсе, когда я в первый раз увидела Лео, но его манера так высокомерно держать себя не могла меня не раздражать. Вот только… Что он все-таки здесь забыл?
Не глядя ни на кого, Лео пошел вдоль столов, пока не остановился около нашего. От удивления я даже выронила пластмассовую вилку с накрученной на ней макарониной, потому что парень стоял, опредленно глядя на меня. Причем прямолинейно так и пронзительно - меня аж жуть взяла.
Повисла долгая и неприятная пауза.
- Страшная какая-то,- сказал Лео тихо, но из-за дружного молчания в столовой это было услышано, мне кажется, абсолютно всеми.
Я опешила. Но являясь редкостной «умницей», я не нашла ничего более умного, чем ответить тем же:
- Раздолбай какой-то немощный.
Но, ох, боже, то ли из-за потрясения, то ли от ужаса, мой голос получился не хуже чем у Жюльетты, то есть высоким и писклявым донельзя.
Столовая взорвалась. На меня обрушился настоящий шквал эмоций окружающих, а преданные фанатки уже во весь опор летели с кулаками, а уж о ругательствах я вообще молчу. Я же оскорбила звезду, как я могла?! На кол ее, на кол! На костер ведьму!
Но, благодаря Монике и ее новому другу, я смогла ретироваться с наименьшими для себя потерями. Пробираясь через настоящее поле битвы, которым стала столовая, и испытывая экстремальные чувство адреналина, я прокручивала одну и ту же мысль. Какого, скажите, лешего, Лео подошел именно ко мне и, глядя именно на меня, обозвал страшной? Мы же даже не знакомы! Такой звезде, как он, просто не положено знать о таких, как я, и даже простым любопытством тут ничего не обоснуешь! Да к тому же, основываясь лишь на том, что он был выпускником, он ну никак не мог снизойти до моей нижайшей персоны.
Хотя о кое-чем я все-таки пожалела. Если уходить, то уходить надо было с фанфарами. Например, опрокинуть на него свой кофе. Вот это был бы номер. В университет точно путь закрыли бы … не преподавательский совет, конечно, а безумные фанатки Лео. Так что… наверное, хорошо, что я ничего такого не сделала.
А на паре у Жюльетты мне даже не надо было вспоминать об этот инциденте, ведь, похоже, о нем уже знали все. И даже сама преподавательница.
- Роуз, девочка моя! - воскликнула Жюльетта в тот же момент, как вошла в аудиторию после звонка,- Что же ты устроила в столовой?!
- Ничего! - парировала я мгновенно, - Он первый начал!
Эта определенно комическая ситуация напомнила мне школу, когда задиравшие меня мальчишки, как правило, получали за свои издевательства от меня пендаль, а учитель потом выговаривал почему-то именно меня и вызывал в школу именно моих родителей.
- Милая моя! - как обычно, пронзительно и противно взвизгнула преподаватель, - А знаете ли вы, что Леонарда Морра сам завкафедры определил моделью для вас?! Именно поэтому он и подошел к вам - познакомиться!
- Что?! - вскричала Моника, вскакивая на ноги, - Но это же я хотела, чтобы Лео стал моей моделью! С каких пор преподаватели сами решают, у кого будет какая модель?!