Мы – порожденье закрытой Системы.
Мчись на авось и вытягивай жилы,
Чтобы добраться до финиша первым.
Видимо, нам на слабо предложили
Пощекотать оголённые нервы.
Вкрадчивый шёпот: «Прорваться…
Рискнуть бы!
Может, сумеешь объехать по кромке!»
Рядом, столкнувшись, ломаются судьбы,
Только кого убеждают обломки?!
Видим мы небо на каменном своде.
Верим мы в солнце у края тоннеля.
Столько мы жили с мечтой о свободе,
Что наяву даже жить не сумели.
Я просыпаюсь, глаза открываю.
Фундаментальны опоры-основы.
Изгнанный из виртуального рая
В боли и крике рождается снова!
Веря, не веря и всё-таки – веря
В то, что идущий дойдёт и обрящет,
В то, что нас ждёт у распахнутой двери
Мир, полный света, живой, настоящий.
Только сквозь крепко сомкнутые веки
Давят холодные серые стены.
Было, и есть, и так будет вовеки…
Я исключаю себя из Системы!
Ночь в музее
Когда опускается ночь над музеем,
Витрины открыв изнутри, экспонаты
Выходят на улицы, в окна глазея,
На жителей спящих глядят воровато.
Для них наша жизнь – экспозиции быта,
Покрытые краской дешёвой макеты.
Мы все – экспонаты в музее забытом
Затерянной где-то в пространстве
планеты.
Отражение отражений
Отраженье отражений,
искаженье искажений.
Мир последствий,
следствий без причин.
Возрастает напряженье
при движенье без движенья.
К истине потеряны ключи.
Рвётся связей паутина.
Рвётся криком рот с картины.
Плавятся секундами часы.
Разума паучьи ноги
в грязь мечты втоптали многих.
Опыт наш – чужих ошибок сын.
По зеркальным коридорам
вечный страх крадется вором,
за плечами – латаный мешок.
Свет в конце тоннеля тушит
и на ощупь ловит души.
Словно грошик к грошику – грешок.
Отраженье отражений,
искаженье искажений.
Наизнанку вывернута суть.
Мир, где правда стала ложью,
где любой на ноль помножен,
где Уроборосом свернут путь.
Мир – как Шрёдингера опыт.
Где ты, с кем, зачем ты, кто ты?
Ариадна оборвала нить.
Птица привыкает к клетке,
кукловод – к марионетке.
Что нам остаётся? Быть – не быть…
Старый друг
Когда без звонка и стука
Приходит скука,
Из зеркала смотрит чужак,
И всё как-то не так, –
Тогда ближе к ночи,
Тоску разрывая в клочья,
Появится вдруг
Твой старый друг.
И словно на час вернулась
джинсовая юность,
а года унесли ветра.
Разговор до утра…
В доме огни потухли,
И коньячок на кухне.
И друг тебе скажет: – Эй!
Гляди веселей!
Не вздыхай, что седой и старый,
Возьми гитару,
К чёрту грусть,
И пусть
Сто лет минует.
Нас жизнь под себя линует –
Поперёк пиши
Под ритм души.
Послушай меня, дружище!
Мы все что-то ищем,
Сжигая мосты и нервы.
Себя, наверно.
Ты очень мне дорог,
И это – наш город,
Небритый со сна.
А завтра – весна.
Когда без звонка и стук
Приходит скука,
Косуху сменил пиджак,
И всё как-то не так, –
из сумрачных дней колодца
Появится солнце,
И вспомнится вдруг
Твой старый друг.
***
У виска – тоска…
Бьётся-вьётся
С комариным жалом.
Дум набежало –
В очередь! Автоматную!
Их бы матом бы,
Да нельзя.
Такая стезя,
Даже невзначай.
Леди, чай…
Кофе заварю,
двери затворю
В мансардное царство.
Лучше лекарства –
строчек пару.
Друг мой старый!
Не по зимам-вёснам,
Давний просто,
Проверенный
Самим временем.
Дай мне руку
Через разлуку.
Просто сентябрь
Мой друг, это просто сентябрь
нас с тобой проверяет на прочность
Осенними тучами, лужами,
дождиком, льющим навзрыд.
Поникшими листьями
грустно ложатся промокшие строчки,
Кавычками птиц, словно оспой,
свинцовый лик неба изрыт.
Свари себе кофе, замри
и осеннюю музыку слушай.
В подарок прими от меня
этот тающий в вечности день.
Мой друг, запахни поплотней
свою летнюю тёплую душу.
А если никак, то хоть тёплую куртку
сегодня надень.
***
Ты разменял полста,
Ты на пути устал,
Ты изучил устав –
Был чужим монастырь.
Кто написал сюжет?
В пьесе героев нет.
Брезжит холодный свет
И развели мосты.
Ты заглянул за край.