Группа в сборе, ждет Гаррета. Жаль, он не приходит не через пять, не через двадцать пять минут. Дженнифер Ван Паат прилетает сообщение, что Гаррет в срочном порядке отправился к матери в пригород. Она растягивается в улыбке от того, что работы нужно прислать в электронном варианте. А завтра он озвучит оценки. Хлопаю руками по бедрам из-за того, что зря потеряла время. Решаю, раз так случилось, побалую Коула ужином. И на сей раз, ему не удастся склонить меня в горизонтальное или любое другое приятное положение.
***
Я прогуливаюсь по супермаркету, отсчитывая деньги Коула на кассе. Чёрт, мне надо найти работу. Так не может продолжать бесконечно. У меня все хорошо с руками. С детства делаю всю грязную работу. Причем, в той забегаловке, где я работала до приезда в Новый Орлеан, я даже жарила бургеры. Мама обучила меня всем необходимым и полезным умениям. От готовки до вязания. Мой первый связанный шарф был корявым, но она носила его с гордостью.
Итак, загрузив продукты в пакет, я направляюсь домой. Слово «дом», что я так часто произношу, очень много значит для меня. И сейчас он там, где мне хорошо и безопасно. Рядом с тем, кого люблю. Грустно, что разговора на эту тему так не состоялось. Коул боится впустить в свою жизнь кого-то, кто кроме себя. Кого-то, кто не бросит его в трудную минуту и не повернется спиной. Скорей всего, пока он не видит во мне такого человека. Но я не привыкла сдаваться. Я растоплю сердце этого несносного, самовлюбленного и до жути «моего» парня.
Через полтора часа из невероятно девственной духовки, я достаю зажаристый кусок мяса в аппетитной корочке. По-соседству с ним, блестит картошка со всевозможными приправами. Мама бы похвалила меня за такой прорыв! Взглянув на часы, убегаю смыть с себя ароматы кухни. И когда, Коул входит в квартиру, на мне чистая футболка, а на коже легкий флёр геля для душа с медовыми нотками.
— Привет. — заговорщически прищуриваю глаза и веду его к кухонному островку, усаживаю на высокий стул без спинки. — Я старалась!
По взмаху волшебной палочки, перед ним водружается блюдо с мясом и картошкой. Я словно статуя Свободы, жду восхищения. Коул долго соображает, а потом возносит руки над головой и радостно, или, делая вид, что радостно, говорит:
— Вау, детка! Ты грёбаный шеф-повар!
Мне смешно. Услышать другой комплимент от него, сродни прыжку в Ниагарский водопад.
— Спасибо. — едва касаюсь его мягких губ и оббегаю стол с левого края, чтобы налить в бокалы вино. Мне хочется, сделать особенным этот вечер.
Переливающаяся, спелая жидкость, цвета осенних клиновых листьев, покрывает дно.
— Может, и тост скажешь? — усмехается парень
— Скажу, — прочищаю горло три секунды. — Спасибо, что догнал меня в том переулке и потребовал свои деньги. Кто знает, где бы я сейчас была. Понятное дело, ты козел, каких поискать, но…я тебя люблю.
На мою изящную, слегка придурковатую речь, Коул не обращает внимания. Он засовывает большой кусок мяса в рот и довольно улыбается. Так и быть, сделаю шаг назад. Как говорится, отступает не тот, кто струсил, а тот, кто умеет ждать.
Ночью мне плохо спится. В отличие от парня в позе осьминога. Я встаю и следую в гостиную. Открываю ноутбук и вижу вибрирующий значок электронной почты. В моем ящике два письма от Гаррета. В первом из них, он поздравляет меня с лучшей работой и ставит высшую отметку. А во втором просит об услуге. О какой услуге, неизвестно. В приложенном документе несколько таблиц с цифрами. Я изучаю и сопоставляю их друг с другом. Занятие захватывает меня настолько, что я не слышу звук будильника. Сонный Коул появляется за моей спиной, а я слишком быстро прикрываю крышку ноутбука. Шпион, выйди вон!
— Доброе утро!
— Ты просидела тут всю ночь?
— Не-а! — я подрываюсь с места и бегу в ванную.
Чёрт, почему даже такая мелочь, как переписка с Гарретом, вызывает во мне нездоровое волнение. Мне кажется, что у Коула, желваки стираются при одном упоминании моего учителя.
***
В десять часов двадцать минут я вхожу в излюбленное кафе нашей группы, и сажусь за свободный столик. Неподалеку Ван Паат со своим дерзким парфюмом. Гаррет, как ни в чем не бывало, поднимается со стула и обводит взглядом всех своих учеников. Особо долго заостряет внимание на мне.
— Мисс Мейсон заслуживает того, чтобы я лично озвучил ее баллы.