– Все земляне такие? – неожиданно спросил Вилат, разглядывая солнечные лучи, прорезающие челнок сквозь прозрачную стену.
– Какие?
– Бесстрашные и с кучей идей в голове.
– Каких именно идей?
– Найти еду, развести огонь, натаскать травы в челнок, чтобы было мягче спать.
– Наверно. Не знаю. Думаю все жители планет учатся приспосабливаться к меняющимся условиям, иначе вымрут. Ты не понимаешь, потому вырос на космической станции. У вас всегда тепло, светло и не надо заботиться о выживании.
– Ты ошибаешься. О выживании мы каждый день думаем. Особенно я и Шини.
– Завтра расскажешь.
– На этой планете нет завтра, – усмехнулся Вилат, – тут вечный день. Пока ты спала солнце едва перешагнуло за горизонт. И на улице жара невыносимая.
– Жара – это хорошо. Значит ночью не замерзнем. Но все равно никаких обнимашек. – пробормотала девушка, проваливаясь в дрему.
Проснувшись, Алина все еще думала об объятиях. Не только с Вилатом, а вообще. Ведь это же нормально – тянуться к другому существу, чувствовать его тепло и отдавать свое. Объятия делают любые отношения крепче, будь то дружба или страсть.
Но только не с Вилатом.
Напыщенный, самовлюбленный придурок, для которого в мире существует только он сам и его желания. Обниматься, блин, захотел. Как только этот эгоист услышит первые звуки спасательного маяка (если услышит, конечно), то опять превратится в наипоганейшего представителя эрлинцев, которого должны обожать и бояться только потому, что он один из двух правителей.
Кстати, а где он сам?
Алина, морщась от яркого света, вышла из челнока. Солнце было в самом зените, изжаривая сухую землю. «Ничего не поменялось», – проворчала девушка под нос.
В это время Вилат стоял у самого края пруда, закидывая удочку в воду. Рыбачил он впервые в жизни, так что движения были как у ребенка, тайком взявшего отцовский спиннинг.
– Ну как улов? – усмехнулась Алина, устраиваясь у потухшего костра.
– Я не понимаю, как ты это делаешь! – раздраженно прорычал Вилат и демонстративно бросил удочку на землю. – Рыба не хочет лезть на крючок! Причем вижу, что кто-то плавает рядом, но как только я кидаю конец, она уплывает.
– Ну ты еще по воде палкой побей, вообще всю рыбу испугаешь.
– Нет, землянка, это значит, что за еду отвечаешь ты.
Вилат даже не подумал поднять с земли единственное орудие добычи пищи, а с надменным лицом сел рядом с потухшим костром. Он не понимал, как эта заносчивая землянка умудряется критиковать, не успев проснуться. Он, между прочим, встал раньше нее, набрал воды, придумал простенькую систему очистки и вскипятил. Он смог перебороть страх воды и попытался добыть завтрак. А она все равно недовольна!
– Значит сегодня голодаем, – безразлично ответила Алина. – Я не собираюсь тебя постоянно обслуживать.
Вилат скривил озлобленное лицо и сквозь зубы процедил:
– Твоя рыба не ловится!
– Так научись.
– Так научи! – почти закричал он, плюхаясь напротив девушки.
– Я не успела проснуться, а ты уже орешь. – усмехнулась Алина, раскидывая веткой остывшие угольки. – Успокойся. Невозможно уметь абсолютно все. Если что-то не получается, просто спроси.
– Пока ты спала, я, между прочим, чистую воду подготовил! Могла бы и спасибо сказать.
– Спасибо, Вилат, молодец. – Алина из последних сил сдерживала желание высказать все, что о нем думает. – Но так и должно быть. Или ты думал, что я буду просыпаться с первыми лучами солнца, кипятить воду, готовить тебе еду и приносить завтрак в кровать? Размечтался!
Вилат резко вскочил на ноги, зло зыркнул на девушку и начал ходить кругами вокруг импровизированной стоянки. Его губы безмолвно шевелились, вспоминая самые гадкие слова на родном языке.
– Ты неблагодарная! – наконец выкрикнул он, продолжая расхаживать, как взволнованный зверь. – Пожила с лиинцами и думаешь, что все можно? Да ты обычная девка с далекой, примитивной планеты! Тебя бы в Новый Санор даже не пустили, не будь ты с важными гостями. Вернусь домой, запрещу землянам даже приближаться к станции!